Пока не выпита третья чашка, говорить о делах не принято. После третьей же гость, покачивая чашку с остатком питья, выразил вежливое восхищение умением, с которым был приготовлен напиток, рассчитывая перевести разговор на здоровье членов семейства, тучность стад, а затем и перейти к делу. Но на эту ритуальную фразу последовал, несколько неожиданно, прямой ответ – «да парнишка сообразительный, и смелый, вон даже с дэвом рискнул торговаться». В ответ на вежливо высказанное удивление была поведана история, вызвавшая у гостя заметное лишь опытному глазу волнение.
Новоиспеченная легенда была еще незатейлива, не украшена цветастым вымыслом, что позволяло весьма точно судить о произошедшем. Канва ее была проста. К
- Когда парень пас небольшое стадо вместе с двумя овчарками…
Гость мигом отметил про себя, что как защиту для стада парнишку явно никто всерьез не рассматривал. Впрочем, это подтверждалось и его видом – вряд ли парня ждал успех на пути воина, но, приняв во внимание проявленные качества, судить только по внешности было крайне опрометчиво.
- Так вот, едва солнце повисло над макушкой, не иначе как из-под земли, поскольку ни верблюда, ни его следов не нашли, выбрался дэв и подошел прямо к стаду.
Тут гость вежливо прервал рассказчика:
– Не далеко ли он забрался от родных гор? Может это был джинн или астагфирулла (*не дай Аллах) кутруб?
Парнишка засмущался и ответить не смог. Хозяин же поспешил на выручку разказчику:
- Джиннам сюда из-за горы Каф добираться еще дальше, но, тем не менее, встречи с ними не прекращаются. Кутрубом же пришедший быть не мог последующим причинам – после призыва Аллаха он не изменил своего вида, мясо ел не сырым, а прожаренным и брал его правой рукой. На ногах имел не копыта, а когти.
А вот был или не был пришедший джином, столь уверенно сказать нельзя. Ведь джины по воле Аллаха могут свободно менять свой вид. Но пришедший был подобен скорее зверю, а не человеку что свойственно неверным джинам и сыновьям Иблиса. Однако при произнесении сур «Рассвет» и «Люди» в бегство не обратился.
Да и собаки, которым Аллахом дано видеть скрытое, отнеслись к пришедшему скорее как к незнакомому человеку. И похож неизвестный на дэва, как его описывают жители гор – покрытый шерстью человека с звериными когтями и зубами. Но, друг мой, наверно стоит услышать про все это от непосредственного участника?
Племянник, тем временем, успел оправиться от смущения и продолжить рассказ старась максимально сосредоточится на подробностях.
Дэв и в правду вполне обычный, как и в прочих легендах – покрытый густой шерстью, с острейшими когтями, длинными и острыми клыками, звериными ушами. Из новых подробностей было упомянуты лишь огромные глаза и невысокий рост. На великана, которым представляют его обычно в легендах он не походил, и это предавала истории опасный аромат правды.
Еще упоминалась богатая броня, сабля и удивительный шлем. Вежливо по расспрашивав парнишку, гость мигом прояснил для себя, что вся необычность брони была в том, что она явно сделано была под стать носившего. Прочие же сказители всегда наряжали дэвов в обычную людскую броню или вовсе во что-то несуразное, не задумываясь насколько это нелепо.
А вот дальше начиналась полная сказка – вместо того, чтобы взять что хочется по праву меча, дэв… обратился с пожеланием мира! Видимо, из-за собственных размеров он испытывал сомнения в исходе схватки и решил платить серебром, а не сталью. Припомнив, стати любимых пастушьих собак хозяина, о которых молва разошлась широко, гость счел решение дэва вполне обоснованным. Хотя, с другой стороны, собаки тоже не рискнули связываться с таким противником.
Впрочем, дальше дэв все же проявил свой нрав, попросту всунув племяннику четыре каури, - «представь, друг, всего четыре за красавца Белого…».
Но вот потом, произошло чудо из чудес – увидев, что дал несправедливую цену и огорчил принявшего его, дэв решил загладить возникшую неловкость, подарив «слезу моря»!
На ковер рядом с ракушками (довольно редкой окраски) легла та самая «слеза», которую гость осмотрел очень внимательно. Даже на неискушенный взгляд было видно, что он немало понимает в этом деле.
После осмотра лишь поинтересовался – «велико ли было стадо?». На что хозяин ответил
- Совершенно недостаточно друг мой, чтобы не превысить положенную правоверным в делах десятину прибыли. Но ведь в данном случае речь идет не о торговле, а о чистосердечном даре? Впрочем, в качестве ответного дара стадо дэв не принял, попросив лишь в дополнение к шкуре барана остричь ему еще и овцу.