Оба не спеша перебирали бусины, доводя ветер до чесотки от любопытства. Наконец гость решил подытожить - «правда может быть любой, но главное в другом – все считают их сильными, но недалекими существами, боюсь, что немного потеряв в силе, разум они приобрели человеческий. Альхамду лиЛля (*хвала Аллаху), но пока они все же ищут мира и света»
«Боюсь, что человеческие пороки, глупость среди которых занимает не самое последнее место, могут воздвигнуть преграду на этом пути» - сказал хозяин.
«Все в руке Аллаха, да одарит он мудростью тех, кто решает» - ответил гость.
«Удивительные существа эти двуногие» - подумал ветер, отправляясь дальше на запад, туда, где под лучами еще не севшего солнца монахи в белых рясах укладывали вязанки хвороста вокруг столбов, - «понять их невозможно, но познавать интересно».
ч.2 О мире и о любьви. Биссер души моей...
Бисер души моей…
Удивительное все же состояние – счастье. Это странное единение души и тела. В принципе оно не так уникально, как многие думают. Есть и другие, столь же характерные единением и столь же похожие на него, например – амок или, как его еще называют, состояние аффекта.
Что скажете, может быть общего между боевым безумием и тихим счастьем? Да практически все, все признаки совпадают. В частности, искаженное, точнее – некритическое восприятие окружающего мира, ведь обоих состояниях неведомы сомнения и колебания. Еще – человек в обоих случая воспринимает происходящее как нечто само собой разумеющееся, закономерное и естественное, и лишь спустя время с удивлением отметит – надо же, а ведь я тогда был счастлив… или схватится за голову просто не веря, и леденея душой перед открывшейся в нем самом бездной.
Есть и еще один небольшой, но так сказать «реперный» штрих – обоим состояниям свойственна… амнезия. То есть потеря памяти. Слишком многое исчезает из нее, причем даже из профессиональной, тренированной и прочая, прочая, прочая памяти.
Зачастую, остается только ощущение ласковой волны, подхватившей и сильно, но нежно, несущей тебя вперед. Вот, кстати, и еще один момент объединения двух столь «разных» крайностей. И не верьте симулянтам говорящим, что испытывают в этот момент ненависть (собственно психиатры и следователи так и отличают симуляцию от реальной невменяемости) – такого моря любви и единения с миром вряд ли когда и почувствуешь. Уж я-то знаю…
Правда в обоих вариантах полное погружение редкость, как и любой идеал, недостижимая. В бою всегда бьётся где-то на задворках сознания прежняя личность, обычно от страха или невероятности происходящего. В счастье же – накатывает временами понимание «что и это пройдет» или просто беспричинные слезы, о причине которых ты не можешь никому, включая себя, сказать ничего внятного.
Да, амнезия потом проходит, память медленно, чтобы не повредить рассудок ужасом сотворенного или сожалением об утерянном, снимает свои покровы. Вот только – насколько правдивы эти воспоминания, насколько они состоят из реальности, а насколько из реконструкции и воображения?
Не знаю, и знать не хочу (между прочим это еще один «репер», по тебе девочка – клинику студентам преподавать, ага). Все мое!
Буду перебирать бусины своих воспоминаний, особо не задумываясь - в каком порядке реально это происходило. Или какие еще события следа в памяти не оставили.
Вообще-то, ничего сложного в том, чтобы восстановить каждый миг нет. Моя память, а тем более Тактика, сделает это быстро, да вот только ценность этих «бусин» совсем не в хронологии и точности. Совсем не в них. А в чем?
На этот вопрос не ответить… Проще просто перебрать знакомые до мельчайших шероховатостей потертые бусины воспоминаний, в тысячный раз воскрешая те мгновения, когда, оказывается, ты был счастлив. Хоть и не подозревал об этом.
Бусина кремовая
Я подсмотрела, в свой последний поход, новый способ приготовления «пожрать» и вот теперь, в точном соответствии с изречением - «охота пуще неволи», третий день подряд выглаживаю гранитную плиту до ровного состояния.
Она, в общем-то, и изначально была вполне ровная. Ну, насколько может быть ровным балласт, заложенный под настил днища корабля после обкатанный волнами и песком. Оставалось довести до нужной плоскостности, чем и занимаюсь третий день, высунув язык (буквально, жарко мне) с усердием достойным лучшего применения.