Результат получился, что называется «по трудам ея»: непрочный, причем не только легко режущийся, но и просто рвущийся лапой; неравномерной толщины; пористый настолько, что если набрать чернил щедро надпись проходила насквозь; условно гладкий только с одной стороны, причем сильно «условно»; непонятного и неравномерного цвета, и ко всему прочему – горючий и наверняка не любящий прямых солнечных лучей.
Сплошное позорище. Сделай я такое на лабораторной работе, до сих пор бы гравихимию сдавала. Ага, четыреста девяносто шестой раз «на бис».
Чего-то в этом супе явно не хватало, но вот чего? Или просто сырье не совсем удачное, или шея длинновата (*аналог выражения:«руки не из того места»). В итоге промаялась полтора дня, перебирая разные режимы методом последовательного тыка с коррекцией, в надежде потом экстраполяцией улучшить качество продукции хоть немного.
А потом, после бессонной ночи, когда мне при попытке уснуть начинались сниться формулы полимеров или производственные цеха, цепляющие башнями реакторов за пролетающие облака, я обнаружила, что вся стопка результатов с номерами экспериментов в углу каждого образца… исчезла.
Краткое расследование показало, что дурной пример заразителен. Назарий, как оказалось, помимо положенного «урока» (*урок – задание, обязательство налагаемое или взятое добровольно, в данном случае скорее всего речь идет о переписи священных текстов), для которого у него пергамент еще был, писал и еще одну книгу (и как я это недосмотрела – теряю хватку), уже свою собственную. И тут, увидев такое богатство, в виде целой стопки как он ее назвал – «бумазеи», и, заботясь о том, чтобы я не пустила его на растопку (это он видимо проверку на горючесть так истолковал), решился на экспроприацию. Что не говорите, а: «контакт с привычками и ухватками цивилизованного существа тлетворно влияет на неокрепшую мораль дикарей».
Отобрать «результаты» вышло… приблизительно, как отнять конфетку у младенца. Желающие могут при случае попробовать и доложить о результатах. Его полный тоски жалобный взгляд чуть не разорвал мне сердце. Пришлось пообещать, что если он даст мне сегодня почитать свой опус, и он мене при этом понравится, то завтра-послезавтра я ему сделаю пачку бумаги ничуть не хуже.
Судя по вселенской скорби во взгляде мне не поверили и пришлось еще и рассказывать о методах анализа результатов экспериментов. Самых простых, разумеется, из тех, что можно применять даже имея из вычислительной техники только пальцы или абак.
Назарий от полученных знаний воодушевился и приволок мне свой талмуд, мигом сев на шею и начав доставать просьбами проверки его выкладок.
Книга, честно говоря, сразила наповал. Хотя ожидала чего угодно, от полной мозголомно-философской зауми до примитивной медицины или мемуаров. Это, в принципе, и оказались мемуары - более чем двадцатилетний опыт ведения безнадежной войны в Азии сжатый в наставление по тактике. Десятки, если не сотни эпизодов с подробным разбором ошибок и недостатков применяющихся схем построения, подготовки, обеспечения – словом всего того что и создает на самом деле победу или поражение. Выводы, порой очень прямые и нелицеприятные. Рекомендации по необходимым изменениям, так видимо и оставшиеся нереализованными.
Сквозь эти строки четко просвечивал ужас ситуации, когда ослабленная гражданской войной империя шаг за шагом, несмотря на самоотверженность, переходящую в отчаянье, последних своих защитников, теряла свои территории даже не под ударами – истекая кровью от комариных укусов. Просто не было сил, чтобы восполнить потери или закрепить столь дорого достающийся успех.
А еще, меня здорово поразила «вневременность» высказываемых мыслей. Слишком многое было применимо и к «современным» для меня боевым действиям. Практически без изменений применимо.
То ли мне попался еще и военный гений, правда тогда смущало обилие ссылок на других авторов, то ли военное дело консервативней даже медицины и те «открытия», что преподносят в уставах, применялись еще в каменном веке, когда воевали зачастую только собственными зубами. Но вот как объяснить главу о необходимости ведения войны информационной? – или как обтекаемо говорят у нас - «информационного освещения боевых действий».