Словом, мы до вечера успели наспориться до хрипоты, раз пять поругаться в хлам и раз семь помириться. При обсуждении с Назария мигом слетала вся благостность и всепрощение, предо мной появлялся совсем другой человек – жесткий в убеждениях, но не закостеневший в них, упорный, но неупрямый, волевой, но без самодурства, словом – хороший командир среднего звена способный подняться и выше.
Хм, уж не знаю, как в его глазах изменилась я, но от ошарашенных взглядов, которые он бросал (надо сказать, только исподтишка и в спину) у меня шерсть дыбом вставала от поясницы до загривка. Спорили не переставая и весь следующий день. И я так подозреваю, что от меня он узнал тоже немало нового, судя по непрестанным ночным бдениям и сумасшедшинкам в глазах. Пришлось резко оборвать эту вакханалию и наложить мораторий на обсуждения. Ну, и взяться за выполнение предыдущего обещания.
Кстати, во всем нашем общении был один «забавный» момент – и он, и я увлеченно рассматривая ситуации «в целом» избегали приводить случаи из собственного опыта. Причем именно избегали, а не пересказывали собственные шишки в третьем лице в духе «однажды второе отделение нашего батальона…». Впрочем, оно и понятно, разбирать собственные действия невыносимо вдвойне, потому как за цифрами потерь, произошедших вследствие твоей ошибки, видишь живые лица тех, кого в итоге не стало. Он хотя бы смог доверить эту тяжесть бумаге, чтобы кто-то не повторил их в будущем, и я прекрасно понимаю какой это подвиг.
Так что теперь «пеку» листы будущей книжки, а Назарий в нетерпении нарезает вокруг круги. Прям как та самая «рыбонька» и как живой встает перед глазами наклоненный под острым углом к горизонту плавник и распахнутая зубастая пасть… Кстати о птичках – зубы-то (я приспособилась из них вытачивать маленькие копии так понравившегося Назарию распятия, даже не знаю куда он их девает в таких количествах…) почти и кончились, на рыбалку что ли снова сплавать, или это все же охота?
Назарий даже (неслыханное событие!!) предлагал помочь, но тут бы самой без лап не остаться. При монотонных действиях угодить под пресс запросто, и коготь на мизинце я себе уже подукоротила. Надо чаще перерывы делать. Вот и повод – Назарий престает нарезать круги и говорит:
- Вот ты баешь, что твой род может летать по воздуху и даже биться там, не имея крыльев. И что люди тоже могут уподобиться ангелам. Но ангелам дает силу Господ, а кто дает ее вам? Ведь у вас нет крыльев как у птиц небесных…
Ох, язык мой – враг мой… Ну и что на это сказать? Буду выкручиваться.
- Про Икара сына Дедала, давшего имя известному морю, вспоминать не будем?
На меня смотрят удивленно и снисходительно:
- Так это всего лишь память об изобретателе косого паруса, в настоящей истории идет речь об быстрой лодке, а не о «крыльях».
- Зря ты так уверенно. Увы, небесную колесницу по типу икаровой в доказательство не построю… Нужен шелк – причем много, очень легкое и прочное дерево, катапульта для запуска…
Тут вижу вытянувшуюся физиономию тактика и стратега уже прикинувшего последствия применения таких девайсов, хотя бы в разведке, и прерываю сама себя.
- Словом, ты тоже не можешь метнуть копье на пару стадий, но оксибелис (*катапульта) сделает это легко. Так и здесь. Человек, не имея жабр и плавников, для путешествия по воде строит лодку, для полета тоже можно создать машину.
- Спаситель мог ходить по водам…
- Даже у шедшего следом Петра возникли проблемы, а что говорить о тех, кто собирается в небесах воевать. Ты ведь об этом подумал? Как думаешь война – богоугодное дело?
Так, кажется опять перестаралась – начал молиться о вразумлении, судя по глазам.
- А вообще, если честно, мы с тобой напоминаем человека из одной песни, ко мне она вообще подходит как родная… Она, кстати, о эээ… кормчем воздушного корабля.
Я на судьбу не лаю,
Не жалуюсь, не ворчу,
Просто предупреждаю,
Прошлого знать не желаю,
Слышите, не хочу,
А что воевал,
Ну, допустим когда – то
Весело так воевал…
Только про это не надо, ребята,
Я же предупреждал.
Выпейте, если пьете,
Водку – за всех плачу.
Помнится, на вертолете…
Впрочем, вы не поймете.
Рассказывать не хочу.
Вертушка моя терпела когда- то
По сорок пробоин в борту.
Опять я завелся,
Короче, ребята,
Уже пересохло во рту…
Медали, да что медали,
Хотите, еще получу ?
Два раза меня сбивали.
Наверно, за то и дали,
Что вспоминать не хочу.
Срезали духи мне да Ванюхе
Пять лопастей, и вот,
Вот вам закуска,
Вот бормотуха,
Хватит про вертолет.