А «шарик», как ни странно, оказался крепче – поливаю ему водой голову и нахлобучиваю сверху свой намоченный платок, я его так и забыла обмотанным вокруг ушей. Наверно зря я о нем так, просто на фоне Назария любой откормленным покажется. Римская литра хлеба в день (*340 грамм) это не та норма, на которой можно растолстеть. А так – просто упитанный мужчина чуть больше средних лет. Он и тут оказался более крепким – просто рухнул на колени и протянул грабки к кувшину с водой, а потом лакал ее из моей подставленной к подбородку лапы – прям как совсем маленький.
Напоила заодно и его спутников, они как раз отошли от обморока – тут пришлось даже применять силу. Много воды ведь сразу пить нельзя, ничем хорошим это не кончится. Отобрала у одного из них дубинку (тяжелая зараза, не иначе бронзой или свинцом залита), воткнула ее в песок. Нарисовала стрелку на нашу пещеру, показала два раза на тень, отбрасываемую дубиной.
Надеюсь, они поняли, как по солнцу ориентироваться, и удалилась готовить праздничный обед, прихватив пустой кувшин и оставив им полный – они его сейчас допьют да и притопают.
***
Все мои кулинарные изыски пропали даром – гости попросту смели все, что попадалось под руку не разбирая вкуса и запаха. Оно конечно понятно – когда нет слюны, есть тоже не получится, да и не хочется особо. А вот потом организм напомнит о своем.
Но честно говоря – можно было бы и мне чего-нибудь оставить. Придется и мне теперь парой хлебцов довольствоваться.
А вот дальше начался цирк. Во-первых, епископ, а «шариком» был разумеется он, наконец, обратил внимание на хозяина и решил с ним поздороваться, а тот попробовал поцеловать ему руку. Шарик же, откатившись назад, быстренько рухнул на колени, прижав к губам край милотьи.
Назарий от такого опешил и не нашел ничего лучшего, как подозвать представляться меня. Я и представилась… как главе калана – лизнув обратную сторону машинально протянутой кисти. Теперь настала уже очередь оторопеть явившегося, а я поподробнее разглядела пришедшего – ну и человечишка…
Как-то привыкла я к чистым душой людям и простым, сильным чувствам, а тут… как из болота вылез. А уж каким он нас с Назарием взглядом наградил... пришлось подождать пока хозяин пройдет внутрь кельи и прихватить гостя на входе – лапой за шкирку. «Думай что хочешь, но только попробуй сделать или сказать…» - шиплю ему на ухо «слегка» выдвигая когти в конце фразы, для большой убедительности.
И вот тут происходит то, что объяснить я не могу – гость валится мне в ноги (едва успела когти убрать) и обливает мне левую лапу слезами, причем – натуральными и совершенно искренними, да еще не от раскаянья, а от облегчения. Вот теперь моя очередь замереть в полном обалдении, такие перепады настроения – это понятно. У побывавших на краю и не такие заезды случаются, а вот когда прямо на твоих глазах из ауры начинает вымываться чернота…
Ладно – гость и Назарий удалились на разговор, при котором лишние уши не нужны, но только фокусы на этом не закончились.
Случилось еще и «во-вторых». Начавшие было вставать при моем наезде на подопечного ребятки, дружно приняли благостное выражение и заявили, что им пора. Я посмотрела на солнце, был едва седьмой час, и решила воздержаться, от анализа их умственных способностей - «если человек умер – это надолго, а если он дурак – то это навсегда». В итоге выдала им все наши наличные кувшины с водой, собрала в дорогу хлеба. Думаю, что сегодня никто из зверья их не съест, из опасения, что заразится таким безразмерным… оптимизмом, а завтра днем я их догоню и проверю как дела.
Провела на дорожку краткий инструктаж по ориентированию, по тому что самое пекло надо пережидать, беречь воду, пить ее подсоленной и прочее. Причем ребятки кивали в нужных местах, вызывая жуткие подозрения – когда же меня дурили, сейчас или раньше, когда в двух шагах от пещеры заблудились? К моему напутствию, прервавшиеся для прощания Назарий и епископ синхронно добавили благословение, и парочка отправилась. Точно говорят, что в жизни всегда есть место подвигу, главное уметь держатся от этого места подальше.
Ладно, пока мужчины занимались чем-то непонятным, мне пришлось думать, чем кормить новоприбывшего. Что-то подсказывало мне, что то, чем питается Назарий ему не еда и даже не перекус. Возникла шкодливая мысль накормить пустой кашей из моей дробилки. Но решила, что ничего плохого мне он не сделал, мелькнула даже мысль – в качестве извинения за грубость раскрыть для него заначку с моим любимым рыбным лакомством, один горшочек как раз дозревал третий день на солнце, но решила – это тоже слишком, самим мало.