Надо же, а все-таки приятно, когда тебя за руку держат – даже забирать не хочется…
- Там ты всю войну и провела?
- Провела… аж шесть с половиной часов. Понимаешь, такие пункты надо находить и уничтожать в первую очередь, даже раньше штабов и пусковых установок. Я хорошо корректировала, без похвальбы – хорошо. Покрывала зону процентов на семнадцать большую, чем стандартно положено, поэтому и искали нас так долго. Но это все равно всего лишь вопрос времени и потерь спецназа. А потом… по нам ударила уже их дивизионная артиллерия, а их спецназ пошел на штурм за «огневым валом».
Странно, до этого момента я наш разговор с Назарием помню четко, а вот потом со мной вдруг произошло то, что давненько уже не случалось.
Безо всякого перехода, я оказалась там, на Кирне, под ее обычным для кислородных миров тёмно-фиолетовым, почти черным, небом. И рука моя не покоилась в лопате Назария, а сжимала боковую рукоять артприцела.
Когда смотришь в панораму, мир воспринимается совсем по-другому, как игра – там нет жизни и смерти, есть гаснущие и появляющиеся отметки целей, свои – красные, чужие – изумрудные, светло зеленые линии рельефа, фиолетовые пометки и маркеры. И то, что одна из красных это и твоя, в том числе, жизнь, воспринимается тоже как игра. Игра, в которой надо выиграть хотя бы по очкам.
Тогда я еще успела увидеть появление нескольких новых целей – артиллерия противника демаскировала себя залпом, и радостно взвизгнув, выдала по ним свой расчет эллипса поражения. Радовалась – а ведь прекрасно понимала, что уходят последние секунды жизни, а потом – один за другим начали гаснуть «глаза», сжимая масштаб прицела до мизерных пяти километров округи, и через миг толчок погрузил мир во тьму.
Правда, открыв глаза, я увидела все те же метки. Те же да не те, красных… красных было всего три рядом и одна на месте второго опорного пункта, а вот синие стройными рядами двигались в нашу сторону и очень быстро. Земля продолжала трястись мелкой дрожью, а выход из КНП (*командно-наблюдательный пункт) перекосило под странным углом, но все это было неважно. Как можно быстрее рванула на выход, чтобы упереться в бронированную спину сержанта.
- Сиди там, целее будешь, - бросил он мне, смотря в визир вперед и влево, справа от него второй номер расчета «последнего шанса», то есть зенитной спарки непосредственной обороны КНП, в бешеном темпе бросал шлемом землю стараясь поставить неуклюже растопырившееся орудие ровно.
- Кто остался? – сержант мгновенно развернулся, смерив меня взглядом от ушей до пяток.
- Ты да я, да он, и на втором пункте еще пятеро - третье отделение из спящей смены пытается выкопаться, все кто был на местах… безвозвратные потери, раненых нет.
Еще один взгляд, второй номер между тем закончил со спаркой и пробежал по ходу дальше – нырнув во вход КП (*командный пункт), оттуда секундой позже струей полетел грунт.
- Лейтенант, какого черта ты в этой распашонке? Неужели не смогли нормальной брони найти?
- У меня вычислитель встроенный, втрое мощней того что в прицеле, вот только расположен он пониже спины, чтобы к пилотскому креслу подключатся.
- Все у нас через это место – пониже спины…
Так, наконец-то получилось. Прыгаю сержанту на шею и целую в губы, одновременно отталкиваясь ногой от стенки за его спиной. Сержант, не ожидавший такой прыти, валится как двухстворчатый шкаф. Спасибо хоть руки у меня за спиной выставить успел, а то быть мне плоской. Не выпуская инициативы заявляю:
- Сержант, я тебе говорила, что я тебя люблю? – сама при этом ерзаю на спине, пытаясь устроится поудобнее. Выходит так-себе - снизу камни и бугры, а сверху угловатые щитки брони.
- Дура,- говорит сержант, целуя меня между ухом и глазом. – нашла время.
- И не скажу. Я блок сняла, четыре секунды.
- ВОЗДУХ!!! УКРЫТЬСЯ!!! – отомстил, зараза, правое ухо теперь кроме звона долго ничего не услышит, да и ребра похрустывают отчетливо, а этот лось еще и ерзает, стараясь прижать каждую мою часть исключительно ребристой бронепластиной.
А глаза тем временем принимают внешнюю «картинку», как прямо над нашими головами рвутся «чемоданы» выпуская во все стороны, но главное – в лицо наступающему строю сотни тысяч острых стрелок, каждая меньше грамма. Кажется, что пошел огненный дождь, стрелки чертя по воздуху сгорающим магниевым оперением каплями стучат вокруг.