Дыхательный аппарат нам пока недоступен… точнее – такая смертность не может быть оправдана никакими доходами.
Когда шаланда с епископом, наконец, приплыла, я уже успела провести некоторые опыты, а Назарий не меньше трех раз утонуть в процессе освоения нового, на коленке сделанного снаряжения. И пусть маска больше напоминала самодельную повязку для защиты от контактных ОВ, что делают на уроках гражданской обороны, а герметизации удавалось добиться только путем обильного смазывания лица жиром. Но она давала все же видеть под водой, достаточно, чтобы увлекшись это несчастье, умудрялось забыться и вдохнуть воду. «Плавник» вообще привел его в восторг, а меня в уныние – теперь у меня не всегда получалось его догнать, до того как он начинал тонуть, разумеется.
Так что, по прибытию кораблика, отобрала у ребенка очередную игрушку, взамен клятвенного обещания сделать еще лучше, и вступила на борт. На борту меня встречало пятеро «здравых телом и духом» монахов, епископ и… гробовая тишина. Я уже подумала, что ввела всех в ступор процедурой отряхивания (приближалась линька, так что лохматость у меня повысилась), но епископ меня поспешил разочаровать – он буквально понял мою фразу про «немоту» и взял на строительство новой обители частью действительно немых, а частью давших обет молчания братьев.
Дня четыре искали островок поуютнее – надо было найти такой, чтобы был максимально удален от обычных мест лова. Наконец нашли нужное – остров в пару квадратных километров, даже в прилив окруженный лабиринтом протоков. Да таких, что не зная пути добраться нельзя было ни посуху, ни на лодке.
Обустройство начали с копания колодца, бородачи смотрели на меня с удивлением и робкой надеждой на чудо – откуда на острове посреди соленой воды взяться хоть капле пресной? Но кайлом махали с душой, приходилось ограничивать их энтузиазм – так ведь действительно можно и до соленой докопаться…
Колодец рыли бедуинский – почти восемь метров в диаметре, целый бассейн. Пока сухой, таким он был и когда я сказала завязывать с копанием, а утром – нас поднял удивленный возглас, все кинулись посмотреть, что случилось, включая еще видать не вполне проснувшуюся мну. Правда в середине пробежки до меня дошло в чем дело и я, развернувшись на сто восемьдесят, потопала назад досыпать.
Вот только желание выспаться так и осталось благим пожеланием. В спину уперлось столько взглядов, что вся шерсть дыбом встала, пришлось развернуться спиной к встающему солнышку и топать «не отрываться от коллектива». Коллектив, правда, повел себя странно – дружно стоя на коленях, тихо молился повернувшись лицом на восток и одновременно косился на меня. Когда я, обойдя скульптурную группу по дуге, заглянула в колодец там, впрочем, было все как положено – давление более плотной и тяжелой соленой воды выжимало пресную вовнутрь созданной нами полости, поднимая уровень воды в колодце. Сейчас там бело едва на вершок, процесс шел медленно, но результат сомнений не вызывал.
Так, теперь три дня на обустройство и начинаем работать.
Рыли полуземлянки, вынутую породу пилили – епископ расщедрился аж на две пилы и вообще – привез весь мой список, включая походную кузню. Получающиеся бруски известняка складывали в стены, а я вытащила из багажа на шаланде медные листы и показала, как пережигается известняк на известь в фокусе «зеркала». Вызвав тем самым очередной ажиотаж.
Зато мой опус, в который я занесла «кратко самое-самое важное» теперь читали на ночь вместо библии. Ага, по четверо, двое книжку держат двое читают, потом меняются. Сложить купол на извести это довольно просто, но медленно. Застывает она долго, надо будет потом показать, как гипс получать или поискать его по округе…
Но вот, наконец, можно отложить пилу «дружба» с кайлом, и приступить, наконец, к тому зачем собственно я здесь – учить, откуда берется жемчуг как мы можем в этом процессе поучаствовать. Жемчуг – это защита жемчужницы от раздражителя. Им может быть песчинка или паразит, но защищаясь моллюск покрывает его тончайшими слоями перламутра, того же самого, что наплывами лежит на внутренней стороне раковины.
Но, нам некогда ждать милости от природы – механизм образования этих вкраплений довольно хорошо изучен моим народом. Правда скорее с целью бороться – эта скрипящая на зубах субстанция, здорово портит удовольствие от вкусного мяса. Но ломать не строить, создание крупных жемчужин можно и стимулировать. Тут главное две вещи – чтобы песчинка обязательно была покрыта клетками моллюска и скорость роста. Растет жемчужина медленно, каждый год добавляется от половины до одного миллиметра слоя. От пяти до десяти толщин волоса – чтобы понятно было.