— А о чем, кстати, хотела сказать тебе мама? — лежа в своей кровати, поинтересовалась Норфа.
Бертлисс замерла, вынырнув из своих мыслей.
— Мы не смогли толком поговорить из-за связи.
— Да? — Аринда подняла на нее глаза. — То есть, ты так и не узнала, зачем она звонила?..
— У меня телефон отключился…
Не говоря больше ни слова, девушка откинула одеяло и, встав с кровати, поставила телефон на зарядку. Странная тревога поднялась к горлу. Наконец, экран смартфона загорелся и на нем замигало одно непрочитанное СМС от матери. Бертлисс нажала на иконку и застыла, судорожно всматриваясь в слова.
— Что там такое? — после минутного молчания осторожно спросила Аринда.
— Берта?..
Некромаг вдруг поняла, что уже по десятому кругу читает единственных два слова, присланных матерью. Два слова, которые медленно разорвали ее душу на части. Перед глазами все помутнело от поступивших слез. Она вдруг почувствовала прикосновение к своему плечу и перевела глаза на подсевшую рядом Аринду.
— Бертлисс, что с тобой?..
Ей казалось, что от боли она не сможет вымолвить не слова, но губы зашевелились сами собой.
— Химка умирает.
Глава 16. Невосполнимые потери
Бертлисс была уверена, что она готова к этой встрече, но оказалась неправа. Химка лежала на больничной койке и почти сливалась с белоснежными простынями — настолько маленькой и бледной она оказалась. Некромаг с трудом смогла подавить в себе болезненный полувздох-полувсхлип и, закусив губу, осторожно прикрыла за собой дверь, наивно боясь разбудить подругу. Тишину больничной палаты прерывал лишь размеренный писк приборов, к которым была подключена Химка, и сбитое дыхание лорииэндовки.
Бертлисс плохо помнила, что было после того, как она прочитала сообщение матери. Происходившее осталось в памяти, но оно было занесено туманной дымкой. В любом случае, что бы ни делала тогда некромаг, это помогло — иначе ее бы сейчас здесь не было.
Девушка сильнее сжала в пальцах стеклянные бусины и сделала робкий шаг к кровати. Сначала Бертлисс не могла поверить в то, что состояние подруги так резко ухудшилось, но потом врачи признались, что Химка всегда балансировала на грани жизни и смерти. Она хотела, чтобы об этом знали лишь ее родители, и Бертлисс отчаянно не понимала ее решения. Она сама не знала, чего в ней было больше: обиды, печали, или неверия.
У Химки были густые черные волосы, достающие до лопаток, но, к сожалению, «были» в этом случае было ключевым словом. В таблетках ли дело или в прихоти самой пациентки, но от роскошной шевелюры остался лишь короткий темный ежик. Подойдя совсем близко, Бертлисс осторожно провела ладонью по впалой щеке, ужаснувшись непривычным холодом кожи. Времени оставалось совсем немного.
Родители Химки (которые тоже были людьми) ждали в коридоре — они даже не стали возражать, когда Бертлисс попросила их остаться наедине с подругой. Лишь попросили позвать их в случае, если пиликающие приборы поведут себя как-то странно. Так им говорить было легче, чем упоминать про состояние дочери.
Еще раз покрутив в пальцах стеклянные четки, Бертлисс попыталась аккуратно вложить их в ладонь Химки, но та вдруг дернула головой и приоткрыла глаза.
— Не зови никого, — еле слышно попросила девушка, смотря в изумленное лицо некромага.
— Боже, Химка, ты очнулась! — послушавшись, зашептала Бертлисс, сжимая ладони подруги. — Врачи говорили, что ты пролежала без сознания почти целый день!
Лорииэндовка села на стул рядом с койкой, не сводя глаз с Химки.
— Всего лишь день?.. Я думала, прошло больше, — она тяжело сглотнула и облизала пересохшие губы, а потом вдруг вымученно улыбнулась. — Я так давно тебя не видела… Ты повзрослела. И изменилась.
— Не говори чепухи, — горько улыбнулась некромаг. В груди все болезненно сжималось от каждого услышанного слова. — Я все та же Бертлисс.
— Зато я не все та же Химка…
Бертлисс не нашлась, что ответить. Поморщившись, подруга попыталась улечься поудобнее, и лорииэндовка, заметив это, подложила вторую подушку ей под голову.
— Я совсем плохо выгляжу? — как-то грустно спросила девушка.
Некромаг покачала головой, вскинув брови.
— Ты что! У тебя теперь стильная прическа и красивые скулы, — попыталась отшутиться она. — А еще худоба сейчас в моде…