Сергей вошёл одним из последних, сел с краю, у стены. Он знал здесь каждого, с кем-то хорошо общался, с кем-то пил на День Победы, с кем-то просто здоровался в лифте. Теперь эти люди становились чем-то вроде генерального штаба.
За столом уже сидели.
Полковник Петров — грузный, с седым ёжиком, педантичный до скрежета зубовного. В своё время командовал полком в Чечне, потом списали по ранению. Теперь по факту он был начальником штаба.
Степан Ильич, майор в отставке, бывший танкист. Сухой, жилистый, с обветренным лицом. Говорил мало, слушал внимательно.
Рядом с ним — Горохов, старлей лет сорока, крепкий, с перебитым когда-то носом. В прошлом — контрактник, воевал в Чечне и Сирии. Горячий, скорый на руку, но дисциплинированный.
Лейтенант медицинской службы Андрей Волков, лет тридцати, в очках. Единственный медик за этим столом. Причину его списания со службы Сергей не знал, руки и ноги у него всегда были на месте, но просто так сюда не селили, поэтому наверняка что-то не менее серьёзное.
Капитан-пограничник Логинов, бывший однорукий, что докладывал утром на драккаре. Прослужив пятнадцать лет на таджикской границе, из всех присутствующих он лучше всех понимал, что такое чужая территория.
Трое морских офицеров держались вместе, как и положено флотским на суше. Капитан второго ранга Бородин — коренастый, с густой проседью в волосах, двадцать лет на Северном флоте, командир БПК. Старший лейтенант Чернов — лет тридцати пяти, служил на Балтике, ходил на «Стерегущем». Капитан третьего ранга Гаврилов — самый старший по возрасту, за шестьдесят, но теперь выглядел сильно моложе. Ворчливый, с прокуренным голосом, тридцать календарных лет выслуги на атомных подводных лодках.
Был ещё капитан-связист Рябов — лысоватый, с золотыми зубами, любитель анекдотов, которые рассказывал даже в самый неподходящий момент. И старший лейтенант Кузнецов, его Сергей не знал, но слышал что вроде служил тот по хозяйственной части.
Замыкал собравшихся майор-артиллерист Дронов — он сидел, откинувшись на стуле, молчаливый и мрачный.
Всего двенадцать человек вместе с генералом.
Максимов встал из-за стола, упёрся кулаками в столешницу.
— Ну-с, орлы, — начал он, обводя всех взглядом. — Поздравляю с боевым крещением. Вчера мы показали этим косматым залётчикам, что к нашему дому лучше не соваться. Но это, как вы понимаете, были только цветочки, ягодки впереди. А теперь — по порядку. Петров, доложите по оружию и боеприпасам.
Петров поднялся, раскрыл планшет.
— На данный момент, товарищ генерал, имеем следующее. Карабинов «Сайга» и «Вепрь» — одиннадцать стволов, патронов семь-шестьдесят два — около тысячи трёхсот штук. Гладкоствольных ружей двенадцатого калибра — десять стволов, патронов дробовых — четыреста сорок, картечи — триста шестьдесят, пулевых — сто двадцать. Пистолетов: ПМ — пять, ТТ — один, «Грач» — один, «Глок» — один, «Беретта» — три. Патронов пистолетных — четыреста десять. Есть ещё три десятка светошумовых гранат и четыре РГД-пять.
— Не густо, — хмыкнул Максимов. — Против луков и топоров — сгодится, но если эти морские разбойнички попрут толпой в тысячу рыл, можем и не отбиться. Дронов, что скажешь?
Артиллерист разлепил губы:
— Миномёт бы нам, товарищ генерал. Хотя бы один.
— Ты болеешь? Какой миномет? Откуда? — Набычился Максимов.
— Понимаю, поэтому могу предложить соорудить камнемёты. Будет просто и эффективно.
— Ну вот и займись, о выполнении доложишь, — кивнул генерал, махнув артиллеристу рукой чтобы садился.
— Теперь — драккар. Бородин, ты у нас старший по морской части. Есть что сказать?
Капитан второго ранга поднялся, одёрнул китель, который надел, несмотря на жару.
— Корабль, товарищ генерал, в приличном состоянии. Дубовый набор, обшивка внахлёст, киль целый. Парус прямой, шерстяной, площадью квадратов пятьдесят, не меньше. Рулевое весло на правом борту. Ходит под вёслами и под парусом. Управляется проще, чем кажется.
— Сможете выйти на нём в море, если потребуется? — Максимов прищурился.
Бородин переглянулся с Черновым и Гавриловым.
— Сможем, — ответил он твёрдо. — Я под парусом последний раз ходил в училище, ещё при Советском Союзе. Чернов — на учебном барке «Крузенштерн», курсантом. Гаврилов — тот вообще на швертботе начинал. Конечно, драккар — это немного не то, но принципы те же: ветер, курс, парусность. Неделю потренируемся на реке — освоим.