Дронов поднялся, подошёл к мотку верёвки, пощупал.
— Верёвка хорошая, пеньковая. Скручиваем в жгут, пропитываем чем-нибудь маслянистым, жирным, чтоб не перетиралась. Жгут продеваем в отверстия в стойках, закрепляем наглухо с одной стороны, с другой — на храповик.
— Что такое храповик? — спросил кто-то.
— Храповик — это такая шестерёнка с собачкой, чтоб натяжение держало. Сделаем, это несложно. Рычаг — вот это бревно, длиной четыре с небольшим метра. Вставляем в жгут, на конец — ковш. Под него что-нибудь приспособим.
Он обвёл бригаду взглядом.
— Задача: метать камень весом десять-пятнадцать кило на двести-триста метров. С крыши — вниз по склону и в воду. Если драккары подойдут — встретим. Вопросы?
Вопросов не было. Мужики взялись за инструмент, и работа закипела.
Сначала сколотили раму. Два продольных бруса, три поперечины, всё на стальных уголках и длинных шурупах. Рама вышла тяжёлая, килограмм под восемьдесят.
Потом принялись за стойки. Два коротких бревна, каждое сантиметров по двадцать в диаметре, установили вертикально в передней части рамы. Дронов сам разметил два сквозных отверстия строго напротив друг друга. Сверлили небольшим шуруповертом — его вполне хватало.
Ковш сделали из довольно толстого листового металла, используя болгарку и тот же шуруповерт.
Натяжной жгут скручивали втроём. Верёвку нарезали на куски, сложили в пучок, туго перевязали в нескольких местах. Потом Дронов притащил банку солидола, выделенную кем-то из автолюбителей, и велел пропитать жгут. Верёвка потемнела, стала скользкой и жирной.
— Меньше трения — больше живучесть, — пояснил Дронов.
Жгут продели в отверстия, закрепили с одной стороны намертво — прибили скобами и зажали бруском. С другой стороны начали монтировать храповик. Его сделали из железа с помощью болгарки — вырезали зубчатое колесо из толстого стального листа. Собачку приспособили из стальной пластины, прикрутили на шарнир. Ворот — готовую лебёдку с ручкой — приладили к задней части рамы.
К полуночи камнемёт был почти готов. Метательное плечо — длинное бревно — вставили в жгут, проверили балансировку. На конец насадили ковш, закрепили саморезами. Дронов обошёл машину, подёргал, постучал, проверил натяжение.
— Давайте пробный, — сказал он.
В ковш положили булыжник, принесённый снизу. Килограмм пять, не больше. Дронов сам взялся за ворот и начал крутить. Жгут заскрипел, натягиваясь. Собачка храповика звонко щёлкала, отсчитывая зубья. Рычаг отклонился назад, завис под углом.
— Огонь, — сказал Дронов и ударил молотком по спусковому клину.
Клин вылетел. Жгут развернулся мгновенно, с глухим воем. Рычаг рванулся вперёд, ударился о поперечину, ковш описал дугу — и камень ушёл в темноту. Сергей проследил за ним взглядом. Булыжник упал в воду ближе к середине реки, подняв столб брызг, тускло блеснувший в свете звёзд.
— Метров двести, — сказал Дронов, щурясь в темноту. — Для начала неплохо.
Мужики заулыбались, загалдели. Дронов вытер руки ветошью и повернулся к бригаде.
— Завтра поставим ещё один. Спасибо, товарищи.
Сергей закурил новую сигарету, глядя на готовый камнемёт. Машина стояла на краю крыши и казалась пришельцем из другого мира. Но мысль работала дальше. Он представил себе: крыша довольно приличная. Если поставить такие машины по всему периметру, выйдет десяток, а то и полтора. Драккары на воде отличные мишени. Только приблизятся, сразу получат каменный дождь. Пробить борт такая глыба не пробьёт, но палубу разнесёт, вёсла переломает, людей перекалечит. А если соорудить какие-нибудь зажигалки, и метнуть следом? Пламя на деревянной палубе — это смерть.
Он затянулся, выпустил дым. Дронов — голова. Дать ему время и людей, через месяц крыша превратится в батарею, и это будет уже серьёзно.
Глава 4
Таможня
Следующие сутки прошли спокойно. Вокруг дома дымили костры — люди готовили еду прямо на земле, кто во что горазд. Один разводил огонь в ямке, другой приспособил мангал с балкона, третий просто жарил рыбу на прутиках. Женщины перекликались, дети носились между кострами, мужики чистили рыбу на расстеленных газетах. Жизнь понемногу налаживалась, но хаоса ещё хватало.
Офицеры уже поставили задачу централизованного питания. Петров на утреннем разводе говорил об этом — собрать у всех провиант, пересчитать, упорядочить, назначить поваров и кормить людей по расписанию. Тогда и расход будет яснее, и голодных не останется. Но основная часть населения упиралась. Даже семьи военных не спешили нести свои мешки с гречкой и банки с тушёнкой. Люди боялись остаться ни с чем, задавая резонный вопрос — вдруг завтра эти порядки рухнут, а свой запас уже сдан? Сергей их понимал.