Она кивнула и ушла обратно в медпункт. Ничего не сказала, но по лицу было видно — женщина согласна с генералом.
После похорон на берег пришли рыбаки. На этот раз не с сетями, а с другой задачей. Такой магнит Сергей видел впервые. Тяжёлый, размером с хоккейную шайбу, с рым-болтом. Его прикрепили к толстой веревке, намереваясь зацепить что-нибудь из утонувших трофеев. Нырять без оборудования было глубоко: там, где потонули варяги, дно уходило метров на десять-пятнадцать, но порыбачить магнитом, в самый раз. Железные кольчуги, топоры, мечи, шлемы — всё это лежало на дне и вполне могло примагнититься.
Сергей стоял на берегу и смотрел. Ему было интересно.
Первым подняли топор. Деревяшка немного подгорела, но не критично. Следом вытащили меч. Потом шлем без одного рога, какая-то железяка от щита.
Вскоре трофеи пошли один за другим: ещё меч, круглый щит с наболдашником, палица — тяжёлая, с шипами, явно не рядовая; потом несколько ножей размером с короткую саблю, в грубых кожаных ножнах, разбухших от воды.
План с магнитом работал, и работал вполне удачно. Рыбаки вошли в азарт: забрасывали, тащили по дну в ожидании «поклевки», тянули.
Сергей стоял на берегу, смотрел и думал. Магнит — штука мощная, но всё, что он поднимает, это мелочёвка: топоры, мечи, шлемы. А ведь там, на дне, лежат два драккара. Утонули они недалеко от берега, если задаться целью, наверняка можно поднять.
Да, он не знал как. Даже не представлял. Лебёдки? Воздушные мешки? Понтоны? В голове крутились обрывки знаний, — ничего конкретного. Но был уверен — если поставить задачу перед коллективом, наверняка варианты решения найдутся.
А вечером генерал собрал совещание, основным вопросом объявив последние события.
Дождавшись пока станет тихо, он обвёл собравшихся тяжёлым взглядом. Трубка дымилась, но генерал не затягивался — просто держал её в руке, забыв о ней.
— Значит, так, орлы, — начал он. — Сегодня мы победили. Завтра, может, тоже победим. Но рано или поздно везение закончится. Приплывут не три корабля, а тридцать три. Или пятьдесят. Или сто. Что тогда? Я хочу услышать ваши предложения. Не как выиграть следующий бой, а как выиграть войну.
Петров поднялся первым.
— Товарищ генерал, предлагаю ускоренную программу обучения местных. Если мы вооружим рыбаков, крестьян — всех, кто готов встать под наше знамя, — у нас появится ополчение. Не завтра, не через месяц, но к следующему году мы сможем выставить не полста бойцов, а сотни две-три.
Генерал поднял бровь.
— Ты где местных увидел?
— Так ведь хотели же народ привлекать? — Петров даже растерялся.
— Как привлечём, так и будем под них планы писать! — отрезал Максимов. — А пока у нас местных — один дед древний да пяток его рыбаков, которые от собственной тени шарахаются. Давай без прожектов. Что есть — доложи, чего нет — не фантазируй.
Петров сел, кашлянув. Бородин встал, поправил китель.
— Я предлагаю использовать драккар для активной разведки. Не ждать гостей у порога, а самим выходить в море. Искать поселения, устанавливать контакты, предупреждать набеги. Если мы будем знать, откуда идут корабли, мы сможем встретить их на подходе. Плюс — торговля. Чем больше у нас будет союзников, тем меньше врагов.
— Разумно. Ещё.
Дронов оторвался от своих расчётов.
— Порох. Если мы получим порох, мы сможем делать не зажигалки, а настоящие бомбы. Закладывать в камнемёты не булыжники, а глиняные горшки с порохом и картечью. Один такой горшок на палубе — и от экипажа мокрое место.
Генерал прищурился.
— Ты мне вот что скажи, Дронов. Ты сможешь сделать порох — пусть не сейчас, а скажем, через месяц — в нормальных объёмах? Не по чайной ложке, а так чтобы бомбы начинять?
Дронов помедлил.
— Никак нет, товарищ генерал. Нет ингредиентов. Селитры — кот наплакал. Серы — тоже. Угля только сколько угодно, но без селитры толку нет.
— Вот и я о том, — Максимов постучал трубкой. — На нет и суда нет. Как сделаешь, так и предлагать будешь. А пока — работаем с тем, что есть. Я вон тоже пофантазировать могу: авиацию бы нам, а? Или атомную бомбу. Толку?
Дронов молча сел. Генерал обвёл всех взглядом.
— Значит, так. Вундервафли у нас не будет. Ни танков, ни авиации, ни артиллерии. Будет только то, что сделаем сами, вот этими вот руками.
Генерал потряс кулаком перед собравшимися, и тут же переключаясь, сунул руку в нагрудный карман, вытащив сложенный вчетверо листок — вырванную из тетради страницу, исписанную мелким убористым почерком.
— Тут вот ещё что, — сказал он, расправляя листок на столе. — Умники наши набросали пару предложений. Озвучиваю.
Он пробежал глазами по строчкам.