Наконец дело дошло до оружия. Грек откинул парусину с дальнего угла трюма, и там, разложенные на досках, лежали мечи, рядом — кольчуги, и шлемы с бармицами. Этот товар грек показывал молча, без похвальбы — он видел, с кем имеет дело.
Сергей взял один меч, повертел. За то время что махал подобной железякой, он научился немного «понимать» такое оружие. Баланс был отличный — клинок не перевешивал, рукоять ложилась в ладонь как влитая. Цена за один такой ножик по местным меркам была значительной, а весь комплект состоящий из меча с ножнами, кольчуги, щита, шлема и поножей тянул на пол кило серебра. После просмотра оружия Сергей вернул меч на доски. Вещь была добротная, спору нет, но цена кусалась. Полкило серебра за полный доспех — это грабёж. Проще и дальше брать трофеями, благо варяго-викинги, похоже, не переведутся никогда, а если и переведутся — найдутся другие желающие попробовать девятиэтажку на зуб.
Осмотр закончился. Сергей расплатился серебром за зерно, ткани, масло, вино и фрукты — весь выданный ему лимит ушел почти целиком. Потом он пригласил грека на берег: показал на него, на лодку, на стол у базарного навеса. Купец понял, кивнул, и вскоре они уже стояли перед тем же столом, разглядывая предлагаемый товар.
А показать было что. На столе, на белой скатерти, лежали предметы, которых грек не видел никогда в жизни. Первым делом — зеркальце, такое же, какое ушло князю. Грек взял его, глянул — и замер. Он вертел зеркальце в пальцах, подносил к лицу, отводил, снова подносил. Его спутники за спиной шептались. Рядом с зеркальцем лежала лупа. Сергей взял её, навёл на край скатерти, и солнечный зайчик превратился в ослепительную точку от которой через пару секунд пошел дым. Грек отшатнулся, потом осторожно принял лупу в руки и долго разглядывал, как увеличиваются нити ткани.
Дальше — столовые приборы из нержавейки. Ложки, вилки, ножик с блестящим лезвием. Сергей взял нож, протянул греку. Тот потрогал лезвие пальцем, попробовал согнуть. Отложил, явно впечатлённый.
Были и другие мелочи: алюминиевая кружка которую грек рассматривал особенно тщательно, чуть ли не пробуя на зуб. Катушка медной проволоки, десяток стальных иголок в пластиковом пенале, моток капроновой веревки, разноцветные стеклянные бусы. Каждую вещь грек разглядывал подолгу, иногда что-то спрашивал, и хотя слов Сергей не понимал, видел главное — он хочет это купить.
Торговались долго. Грек, забыв про сдержанность, вспотел, раскраснелся и размахивал руками, то тыча пальцем в зеркальце, то в кружку, то в бусы, то в иголки. Сергей стоял на своём: монеты не беру, только товар. За каждую диковину он заламывал цену, которая в переводе на серебро выглядела безумной, но грек, помявшись для виду, соглашался. Зеркальце ушло за тридцать амфор оливкового масла и тридцать бочонков вина. Лупа — за две сотни мешков пшеницы и столько же ячменя. Бусы и бисер — за полный ларец пряностей. Алюминиевая кружка — за пять полных комплектов доспехов. Иголки и проволока — за полсотни рулонов серой ткани.
В итоге за всё, что понравилось греку, он отдал почти треть того, что перевозили четыре корабля. Ибо от монет Сергей принципиально отказывался. (В качестве оплаты грек предлагал в том числи и только что полученное серебро) Как ему объяснили — важно, чтобы их собственная денежная единица пошла дальше и разошлась по рукам, чтобы о ней узнали, чтобы через месяц в самом Константинополе говорили: в устье большой реки стоит каменная крепость, где чеканят собственные деньги.
После ухода греков генерал собрал офицеров и всех причастных к управлению у себя в квартире. Народу набилось порядочно, Сергей сидел у стены, привалившись плечом к косяку.
Максимов встал, постучал трубкой о стол.
— Значит, так, товарищи. Тема — торговля. Начну с того, что я в шоке. Вы видели, что этот грек выложил за наши побрякушки? Треть груза с четырёх кораблей. За зеркальце, за бусы, за алюминиевую кружку. Мне говорили, — он посмотрел на Анну, — предупреждали. Но я, честно скажу, не верил. Думал — ну, поглядят, поохают, ну, поторгуются. Но чтобы настолько… Теперь верю. И хочу понять: что ещё из нашего барахла здесь может стоить целое состояние? Анна, расскажите нам, как вы видите ситуацию. Конкретно — с тканями.
Анна поднялась, положила перед собой тетрадь, раскрыла на странице с пометками. Обвела взглядом собравшихся.
— Чтобы оценить наши ткани в ценах того времени, нужно понять главное мерило ценности: редкость цвета, сложность узора, трудоёмкость прядения и то, что я назову «божественностью» свойств. В своем докладе я буду опираться на Византию, в это время центр мировой текстильной роскоши.