— Здрав будь, — сказал он уверено. Получалось ещё коряво, но старик понял и заметно расслабился.
— Здравъ будь и ты, воевода, — ответил Божен и, не удержавшись, покосился на Магомеда.
Дальше завязался разговор. Божен говорил, сбиваясь с былинного речитатива на почти бабий причет: хазары пришли большой ватагой, пожгли крайние хижины, забрали весь зимний запас рыбы, сказали через три дня еще придут, чтобы дань готовили. А у нас и нет ничего больше. Вот мы и решили… к вам… Мужики берегом пошли, остальные — на лодках.
Сергей выслушал, не перебивая. Потом обвёл взглядом кучку переселенцев — тридцать человек, не больше, — и сказал:
— Выбирайте место где удобнее, располагайтесь. Чем сможем, поможем.
Божен, не раздумывая, махнул посохом в сторону, противоположную базару, — туда, где за полосой песка начинался ровный луг. Подальше от торговых рядов, поближе к воде, видимо чтобы лодки на ночь вытаскивать.
— Там, — сказал старик.
— Добро.
Божен поклонился ещё раз и повернулся к своим. Зычным, неожиданно крепким для его возраста голосом он крикнул что-то непонятное, и маленький караван двинулся вдоль кромки воды.
Дождавшись когда гости отойдут подальше, Сергей с коллективом поднялся наверх, нашёл генерала на его обычном месте — у обрыва.
Доложил коротко, Максимов кивнул, достал трубку.
— Добро. Дальше беженцами займутся Кузнецов и Семён Ильич. А ты со своими будь готов — должны подойти те, что по берегу пошли. Всё, иди пока.
Сергей, не ища лишней работы, спорить не стал, и не задерживаясь, поднялся к себе. Колян увязался следом, правда сначала заскочил в свою квартиру, скинул доспехи и уже через пять минут торчал на сергеевом балконе. Анны не было — ушла помогать с беженцами.
Сергею, в отличии от Коляна, с доспехами пришлось провозится дольше, и только закончив, он присоединился к наблюдающему за гостями другу.
Ничего необычного там не было. Мужики бродили по лугу, разглядывая землю. Женщины копались в узлах, дети носились между взрослыми. Божен сидел на каком-то пне.
Сергей вытащил пачку LM, выбил из неё сигарету, закурил, выпустил дым.
— Знаешь, о чём я жалею?
— О чем?
— Что не спросил у грека про табак. Может, есть у них что-то похожее? Сигареты скоро закончатся, а без них — сам понимаешь.
Колян хитро улыбнулся, оглянулся, будто проверяя, не подслушивает ли кто, и сказал вполголоса:
— Серый, по секрету. Две недели назад я раздобыл у мужика из второго подъезда три семечки табаку.
— И что?
— Посадил в горшки на балконе, и они уже взошли!
Сергей уставился на него.
— Взошли?
— Ага. Три кустика. Маленькие, но крепкие.
— И когда курить можно будет?
Колян пожал плечами.
— Не знаю. Я в этом не разбираюсь.
Сергей затянулся, глядя на дым.
— Три кустика — это не плантация. Но если размножить…
Колян снова расплылся в улыбке.
— А то. Будет свой табак. Через месячишко, думаю, можно будет потихоньку стричь и сушить…
Технологию выращивания табака Сергей не знал, не интересовался никогда. Но видимо слышал что-то краем уха, и в слова Коляна про месячишко, не верил. Но в любом случае, само наличие этого растения заставляло смотреть на жизнь с оптимизмом.
Тем временем от подножия склона к лугу, где осели беженцы, двинулась группа мужиков из гражданских. Все они были одеты под местных — насколько это вообще было возможно для людей двадцать первого века. Кто в старом свитере, кто в холщовой рубахе, которую наспех сшили из греческой ткани, кто в камуфляжных штанах, но поверх — кожаная безрукавка или плащ.
Что именно тащили мужики, Сергей с балкона не разглядел — далековато, да и угол обзора закрывали кусты. Но предполагал что палатки.
И точно. Мужики, добравшись до луга, тут же принялись за дело. Трое разбирали большую армейскую, возились с дугами и колышками, остальные натягивали тенты поменьше. Палатки были яркие, с цветными полосами, и фоне зелёного луга смотрелись весьма вызывающе.
Местные отошли подальше и наблюдали издалека. Божен стоял впереди, опершись на посох, и молча следил за каждым движением. Женщины прижимали к себе детей, старухи крестились, мужики переглядывались, но никто не решался приблизиться. Даже когда палатки были поставлены, а их строители, отряхнувшись, ушли обратно к девятиэтажке, беженцы не двинулись с места. Просто стояли и смотрели на свои новые жилища, будто ожидая подвоха.
Для человека современного выглядело такое поведение странно, но учитывая дремучесть местного населения, ничего удивительного в этом не было.