— Ты в курсе, что генерал совещание проводил? — спросил Колян, выпуская дым в форточку.
— Нет. Откуда? И что там было?
Колян затянулся ещё раз, почесал затылок.
— Думали, что дальше делать. Какую ещё приспособу придумать, чтобы летала подальше и убивала побольше.
— И что, придумали?
— Не-а. — Колян мотнул головой. — Я им про колонки сказал, генерал одобрил. Идея, говорит, хорошая, будем пробовать.
Сергей кивнул, затягиваясь.
— А ещё, — Колян вдруг оживился, — один мужик из умников предложил мультики на стене показывать.
Сергей поднял бровь.
— Мультики?
— Ну да. Типа диафильмов. У кого-то аппарат есть, старый, советский ещё. И слайды со всякими джиннами-алладинами. Ну, знаешь, лампы, ковры-самолёты, чудища с рогами. Говорит, если такое местным ночью показать, неожиданно, да ещё звук пустить — у них недержание случится, и каюк.
Сергей представил картину: тёмная степь, печенежские разъезды крадутся к утёсу, и вдруг на стене девятиэтажки, а со стороны покажется что просто в воздухе, вспыхивает огромный, в полдома, огненный джинн, вылезающий из лампы. Из колонок в это время ор, визги, грохот. Местные, никогда не видевшие ни кино, ни даже рисованных картинок в книге, решат, что на них смотрит сам дьявол.
— Тут проектор был бы эффективнее, или хотя бы киноаппарат. Чтобы двигалось, кривлялось там. Ты «Человек с бульвара Капуцинов смотрел»?
Колян наморщил лоб.
— Неа.
— Тогда не поймешь. — махнул рукой Сергей, затянулся, выпустил дым в форточку и невольно усмехнулся, вспомнив старый фильм.
— Там, в этом фильме, ковбои впервые видят кино. Поезд на экране едет прямо на них, и они, здоровенные мужики с револьверами, начинают палить в экран. Лупят изо всех стволов, пока не понимают, что это просто картинка.
Колян хмыкнул.
— И что?
— А то, что это был девятнадцатый век. У них уже револьверы, паровозы, телеграф. А они всё равно стреляли в экран. Теперь представь, что будет с печенегами, когда они увидят джинна, вылезающего из лампы. Для них это будет похлеще врат ада.
Колян задумался, почёсывая щетину.
— Ну да. Решат, что конец света.
— Именно. Так что колонки и диафильмы — это не просто баловство, это оружие. Которое, может, даже посильнее камнемётов с ракетами выйдет.
Колян кивнул, затянулся в последний раз и затушил окурок. Потом вдруг оживился.
— Слышь, Серый, а у нас на огороде первый огурец сорвали. Бабы говорят скоро пойдут вдосталь. Помидоры тоже зацветают. Кабачки уже вовсю прут.
Сергей одобрительно покачал головой. Рыба ему порядком надоела. Мяса добывали мало — патроны берегли, охотились в основном силками да луками, но такая охота была не очень продуктивной. Зайца поймать — удача, утку подбить — праздник. Рыбы зато было навалом: жареная, варёная, солёная, вяленая — ешь не хочу. Но от одного рыбьего запаха его уже подташнивало.
Хлеб тоже перепадал иногда, но муку нормальную экономили. Печь-то была, топили её каждый день, но из купленного зерна не мололи — мельницу какую-то мастрячили, но пока не особо успешно. Зато делали из пшеницы всякие каши, и даже что-то похожее на плов — правда, без моркови. Ещё обжаривали зёрна пшеницы, потом мололи ручной кофемолкой и заваривали как кофе. Сергей пока не пробовал, но говорили, что на цикорий похоже получалось. Ну и уху с пшеницей варили — куда ж без неё.
— Значит, скоро салат будем делать, — сказал Сергей. — Огурец, помидор, масло оливковое. Как в ресторане.
— Ага. — согласился Сергей и затушил окурок. Пора было собираться на крышу.
Дежурство началось спокойно, и пока не совсем стемнело, Сергей видел, как в брошенном печенегами лагере хозяйничают мужики. Основное чем они занимались — разбирали шатры. Их снимали с каркасов, скатывали в тугие рулоны и грузили на телеги. Телег было немного, Сергей насчитал пять штук — высокие, на больших деревянных колёсах, с плетёными бортами. Не ахти какое богатство, но даже такое количество радовало. Пожалуй, из всех трофеев — самый годный. И шатры, конечно. Печенеги о страха оставили их все.
Если придут ещё рыбаки — а ждали тех от которых приходили послы, — можно будет разместить людей сразу под крышу. А палатки убрать, они ещё пригодятся.