Сергей нахмурился, вспоминая. Он видел корабли, но так дотошно в детали не вглядывался. Анна продолжала:
— Во-вторых, носовые фигуры. У греков они стилизованные — глаз нарисован аккуратно, с ресницами, с бровью, иногда с узором вокруг. А у этих — просто белый круг с чёрной точкой посередине. Намалёвано грубо, наспех. Такое чувство, что кто-то пытался изобразить греческий глаз, но очень небрежно.
— Может, красили второпях?
— Может. Но есть ещё и в-третьих. Посмотри на вёсла. У греческих торговцев они длинные, лёгкие, работают от нижнего ряда. А у этих — покороче, посажены ниже, и ритм другой. Я смотрела, как они загребали. Чаще, резче. Как на драккарах.
Сергей вспомнил. Действительно, что-то такое мелькнуло, когда он глядел на греков. Но он списал на то, что они уходят от погони и потому гребут быстрее. Анна ещё не закончила:
— И последнее. У греческих кораблей на корме обычно стоит шатёр для капитана — лёгкий, из ткани, на дугах. У этих — нет. Зато на корме лежат какие-то тюки, прикрытые парусиной. Я сначала не поняла, а потом присмотрелась: это щиты. Круглые, с умбонами. Греки такими не пользуются. Это варяжские щиты.
Она опустила бинокль.
— Серёж, это не греки. Это варяги.
Сергей с минуту молчал, переваривая услышанное. Потом взял бинокль, снова вышел на балкон, долго вглядывался в корабли на реке. Щиты на корме он разглядел. И обшивку внахлёст. И неровные глаза. Анна была права.
— Ну и ну, — сказал он наконец, опуская бинокль. — Вот это поворот.
— Надо доложить генералу, — сказала Анна.
— Надо. Только сначала я всё же ополоснусь. А то от меня разит, как от коня.
Вымывшись, Сергей натянул сухую футболку и вместе с Анной поднялся на крышу. Генерал всё ещё стоял у телескопа, рядом о чём-то негромко переговаривались Дронов и Петров. Закатное солнце красило море в медь, и три корабля на реке казались вырезанными из чёрной бумаги.
— Товарищ генерал, — начал Сергей, подходя, — есть соображения.
Максимов обернулся, кивнул — докладывай.
Анна быстро и чётко изложила свои наблюдения: обшивка внахлёст, грубые носовые глаза, варяжские щиты на корме, другая постановка вёсел. Всё это не греческие торговцы, а переодетые варяги. Сергей добавил своё:
— Погоня — имитация. На каждом таком корабле может быть до двух сотен воинов, которых мы не видим — они в трюмах, под палубами. Драккары ушли, но это ничего не значит. Ночью эти три «грека» высадят людей на лодках, а там, глядишь, и драккары вернутся.
Генерал выслушал, не перебивая. Потом долго молчал, глядя в телескоп. Все ждали. Наконец он выпрямился, постучал трубкой о парапет.
— Похоже, вы правы. Дронов!
Майор подскочил ближе.
— Сможем мы потопить эти лоханки?
Дронов прищурился, оценивая расстояние. Корабли стояли возле противоположного берега реки, метрах в шестистах, если не больше.
— Никак нет, товарищ генерал. Далековато. Когда они заходили — как два пальца об асфальт. А сейчас не дотянемся. Если только ракетой попробовать…
Генерал задумался, перевёл взгляд на корабли.
— Выходит, они нас обманули?
Дронов пожал плечами.
— Получается так.
Максимов выпустил клуб дыма, помолчал, потом задумчиво произнес.
— Получается… Они хотят под покровом темноты высадиться на лодках… А смысл?
Сергей подошёл к телескопу, отстранил дежурного и прильнул к окуляру. Повёл трубой туда, куда ушли драккары, — на юг, в открытое море. В сгущающихся сумерках горизонт был ещё различим, и на его фоне, подсвеченные последними лучами заката, двигались тёмные точки. Много точек.
Он начал считать. Раз, два, три… Одиннадцать, двенадцать, тринадцать, четырнадцать… Когда он досчитал до двадцати, сбился и начал заново. Двадцать драккаров, развернувшись широким полумесяцем, возвращались к устью.
Сергей выпрямился, обернулся. Голос его звучал ровно, но все, кто стоял рядом, заметили, как он изменился в лице.
— Товарищ генерал, драккары возвращаются. Я насчитал двадцать штук, все идут сюда.
Он перевёл дух.
— Они не знают, что мы можем видеть так далеко. Думают, что для нас они скрыты за горизонтом. Судя по всему, удар нанесут под утро. Те три корабля на реке — это передовой отряд. Рассчитывают по темноте высадиться, захватить плацдарм и продержаться до подхода основных сил.
Генерал хмурился. Трубка в его руке давно погасла.
— Сколько народу может быть на драккарах? — спросил он.
Ответила Анна. Она уже стояла у телескопа, разглядывая приближающиеся корабли.
— Эти весьма крупные, поэтому на каждом — примерно по сотне, — сказала она, не оборачиваясь. — Двадцать драккаров — две тысячи человек. Плюс те, что на реке, — ещё до шести сотен. Итого — около двух с половиной тысяч.