Раньше, до ранения, кроме активированного угля он вообще ничего не принимал, но когда лишился ноги, а в плече остался осколок, вынужденно приобщился к фармакологии.
Коробка с лекарствами стояла в шкафу на нижней полке. Сергей выдвинул её и принялся перебирать содержимое.
Кетанов, найз, диклофенак, финалгон. Отдельной стопкой — прегабалин и амитриптилин от фантомных болей. Антибиотики: амоксиклав, левомеколь, мирамистин. Перекись, жгут, активированный уголь и еще многое, многое другое.
Сортируя всё это хозяйство, он смотрел сроки годности и удовлетворённо думал, что наконец перестал быть пособием по фармакологии. Ну а что, даже в самый обычный день когда не было ни приступов, ни ноющей боли, он должен был пить пяток, а то и десяток таблеток. Что-то для профилактики, что-то укрепляющее или тонизирующее. А уж когда начинало болеть, тогда вообще принятие лекарств превращалось в нечто невообразимое.
Поковырявшись в аптечке и составив примерное представление об остатках, — а лекарств на самом деле было много, он вышел на балкон и уже собирался закурить, когда послышался шум. Крики, женский визг, топот.
Не имея особого желания вмешиваться, Сергей всё же вышел на площадку, и определив источник шума, поднялся на полтора пролёта. На шестом этаже, у открытой двери одной из квартир, стояли трое: грузная женщина в цветочном халате, её муж — старший прапорщик с красным лицом и в майке-алкоголичке, и сосед из квартиры напротив — щуплый парень лет двадцати пяти, получивший квартиру в наследство от деда ветерана.
— Ты, крыса помойная! — орала женщина, тыча пальцем в парня. — Я тебя за руку поймала! Ты в холодильник мой лазил!
— Да не лазил я! — оправдывался парень, прижимаясь спиной к своей двери.
Ситуация была показательна. Первый день люди ещё пребывали в эйфории от исцеления, а на второй уже начали воровать друг у друга. И ладно бы гражданские — среди своих, военных, он надеялся, до такого не дойдёт.
На шум уже поднимался Петров с двумя мужиками, о которых Сергей знал только что они тоже бывшие вояки.
— Отставить! — рявкнул тот, вставая между конфликтующими.
Сергей не стал досматривать. Интереса лезть в чужие распри не было никакого, поэтому, резко развернувшись и стараясь не слушать вопли сумасшедшей бабы, он вернулся к себе, снова закрылся в квартире, прошёл на кухню, закурил. Если до этого момента он и не помышлял ни о чем таком, то теперь, после увиденного, в голове поселилась мысль: надо бы придумать, как обезопасить свои запасы. За еду Сергей не переживал, её почти не было, а вот сигареты и лекарства… Дверь хлипкая, замок простой. Значит, самое ценное надо перепрятать.
Не откладывая, он докурил и пошёл осматривать кладовку. Фальшстенка была сделана ещё прежними хозяевами, маскировала выступающие трубы водоснабжения. Он аккуратно расширил щель, чтобы фанера открывалась как дверца, и сложил в нишу коробку с лекарствами и запас сигарет. О том что протечёт и испортит его схрон, Сергей не переживал, воды в трубах не было, и вряд ли уже когда-нибудь будет.
Закончив, он предался раздумьям, и весь остаток дня не выходил из квартиры, иногда только поглядывая в окна. А вечером, ввиду отсутствия электричества и резко наступившей темноты, улёгся на своем диване, и неожиданно быстро уснул.
Проснулся от крика. Открыл глаза, полежал, прислушиваясь. За окнами во всю палило солнце. Крик повторился, теперь к нему добавились голоса, топот ног по лестнице. Часы показывали начало седьмого.
Он сел, сунул ноги в кроссовки, накинул ветровку. Пистолет, как всегда, был при нём, он привычно сунул его за спину.
Вышел в подъезд, прислушался. Шумели сверху.
У открытой двери квартиры на седьмом этаже толпились люди, в основном из их подъезда. Они перешёптывались, заглядывали внутрь, лица у всех были мрачные.
— Чего случилось? — спросил Сергей у стоявшей с краю женщины.
— Генерала Максимова обокрали, — ответила она, часто моргая. — Пока они с женой к Петровым ходили, кто-то залез в квартиру. Жратву взяли, ноутбук, наградной кортик и даже коллекцию трубок.
Сергей протиснулся ближе, отмечая разгром в прихожей. Вещи из шкафов вывалены, на полу что-то рассыпано, бусы какие-то, что-ли… Генерал стоял посреди комнаты, красный от ярости, и крутил головой, оценивая ущерб.
— Товарищ генерал, — начал было кто-то.