Сама Анна собиралась в своей квартире, в которой Сергей, к слову, ещё ни разу не был. Не страдая излишним любопытством, он и не пытался туда попасть, а повода не было. Так и жили: она приходила к нему, а он к ней — никогда. Иногда он думал, что это странно, но тут же забывал.
Выплывали — или выходили, Сергей знал, что моряки по морям ходят, но они моряками не были, и плыть собирались по реке, — ранним утром следующего дня. На драккаре, который выделили для делегации, разместилась команда из двенадцати человек во главе с Бородиным, а также дюжина рыбаков пожилистее — на вёсла. Ну и сама делегация конечно. Первыми, как и было условлено, пошли ладьи княжьих людей. Их же драккар пристроился в кильватер.
На самом деле Сергей любил путешествовать. Но одно дело — когда на поезде или автомобиле: сидишь себе, смотришь в окно, покуриваешь. И совсем другое — на древнем скрипучем кораблике, в котором не имелось даже нормального трюма, чтобы укрыться от солнца. Качки особой не было, но Сергей всё равно чувствовал дискомфорт, ощутив в полной мере что значит в эти времена выражение «в трёх днях пути». Три дня — это три дня. Не час на машине, не сорок минут на электричке. Три полных дня, от рассвета до заката, с ночёвками на незнакомых берегах, с кострами и комарами.
Когда ветер был попутный, они двигались быстро. Парус надувался, драккар разгонялся, и вёсла убирали — гребцы отдыхали, перебрасываясь шутками. Но когда ветер стихал — а стихал он часто, особенно к полудню, — начиналось то, что Сергея по-настоящему удивило.
Впереди идущие ладьи княжьих людей высаживали на берег бурлаков. Сергей смотрел на это с открытым ртом. Бурлаки — человек пятнадцать, крепкие мужики в холщовых рубахах — выпрыгивали на песок, разматывали длинную, толстую, как рука, верёвку. Один конец крепили к мачте, другой — к широкой кожаной лямке, которую каждый накидывал на плечо. И начинали тянуть.
Это была работа не для слабаков. Бурлаки шли по берегу гуськом, впряжённые в одну бечеву — Сергей вспомнил картину Репина. Тела наклонены вперёд, ноги упираются в песок, лица красные от натуги. Верёвка натягивалась, как струна, и ладья медленно, но верно ползла против течения. Кто-то затягивал песню — низкую, гортанную, без слов, — и бурлаки шагали в такт, как живые машины. Сергей смотрел и не мог оторваться. Он читал про такое, но видеть своими глазами — совсем другое. Это было дико, архаично и в то же время завораживающе.
Так шли почти три дня. Русло вело их на запад, петляя среди камышовых плавней, то сужаясь, то разливаясь широкими плёсами. Сергей уже начал думать, что эта река никогда не кончится, когда на исходе третьего дня берега вдруг расступились. Впереди открылся простор — огромный, сверкающий на закатном солнце, солёный. Море. Драккар вышел из устья и закачался на волнах уже по-другому — глубже, тяжелее.
Теперь они шли под парусом, огибая низкий песчаный мыс, поросший редким кустарником. Береговая линия загибалась вправо, открывая широкий пролив, за которым в дымке угадывались какие-то строения. Сергей поднял бинокль, подкрутил резкость и впервые увидел Тмутаракань.
Она стояла на морском берегу, казавшись больше, чем виделось с пролива: деревянные стены в два человеческих роста, сложенные из заострённых брёвен, присыпанные землёй изнутри. По углам — четыре сторожевые башни, крытые дранкой. Ворота — массивные, окованные железом, — выходили прямо к воде, и перед ними на песок были вытащены несколько рыбацких лодок. За стенами угадывались крыши изб, дымки над ними и церквушка с крестом — маленькая, и тоже деревянная. Над воротами развевался стяг — красный с трезубцем.
Вокруг городка, насколько хватало глаз, расстилалась степь — ровная, выжженная солнцем, с редкими пятнами зелени у реки. Ни полей, ни пастбищ — только степь да пара сторожевых вышек в отдалении, на которых, наверное, сидели дозорные.
Княжьи ладьи причалили первыми. Их драккар — следом. Сергей стоял на корме, глядя на городок, и думал, что как-то не вяжется эта деревенька с гордым княжеским титулом.
Они причалили к берегу, когда солнце уже наполовину скрылось за степью. Драккар мягко ткнулся носом в песок и Бородин скомандовал: «Суши вёсла!». Сергей первым спрыгнул на землю, чувствуя, как под ногами наконец-то твёрдая поверхность, а не качающаяся палуба. За ним потянулись его бойцы и Анна.