Гридница поразила Сергея ещё до того, как он разглядел князя. Огромный зал, шагов тридцать в длину, с высоким потолком, державшимся на резных дубовых столбах. Вдоль стен, на лавках, сидела дружина — десятка два, не меньше, все в кольчугах, при мечах. Посередине горел очаг, и дым уходил в отверстие в крыше, а пламя бросало пляшущие тени на бревенчатые стены.
В дальнем конце зала, на небольшом возвышении, устланном медвежьими шкурами, стоял резной стол, массивный, тёмного дерева. За ним, в окружении суровых бородатых мужчин в доспехах и седовласых дедов в балахонах, сидел князь.
Сергей ожидал увидеть могучего воина вроде воеводы, но князь оказался невысок, сухощав, с аккуратной тёмной бородкой и внимательными, чуть насмешливыми глазами. Одет он был богато для этих мест, но не крикливо: тёмно-синий плащ с серебряной фибулой, рубаха тонкого льна, на голове — шапка с собольей опушкой. В руке он держал кубок, но не пил — просто вертел в пальцах, разглядывая гостей.
Сергей и его люди сначала остановились в нескольких шагах от возвышения, как и было условлено заранее. Потом Сергей выступил вперёд, прижал руку к груди и заговорил — низко, торжественно, стараясь не сбиться, вспоминая всё чему учила его Анна все три дня пути.
— Князь наш, тебе, князь, кланяется и велит здравствовать. А с ним и мы челом бьём.
Князь чуть склонил голову, но не встал. Ответил коротко, с лёгкой хрипотцой:
— Добро пожаловать, послы честные. Как здоровье брата моего, князя вашего? Как путь ваш прошёл?
Сергей ответил, что князь здоров и шлёт поклон, и что путь прошёл мирно, боги хранили.
Затем наступил черёд даров. Сергей сделал знак, и Вадим с Нурланом вынесли сундучок — такой же как и в прошлый раз, китайский, только с другой гравировкой. Поставили перед князем, открыли. Тот подался вперёд, разглядывая содержимое, и на мгновение его лицо засветилось довольствием. Но он быстро справился с собой, отложил зеркало и кивнул.
— Добрые дары. Брат ваш щедр. Садитесь, гости дорогие. Пир готов.
Сергей выдохнул. Первый этап прошёл. Теперь — разговор. И, судя по тому, как князь смотрел на него поверх кубка, откладывать его не будут.
Но разговор пошёл не сразу. Сначала князь отпил из кубка, оглядел гостей, дал знак слугам, и те внесли первые блюда: жареную рыбу, мёд, хлеб, варёные яйца. Сергей понял: основная беседа будет за столом, во время пира, как и говорила Анна. Но пока еда только появилась, и никто к ней не притрагивался — ждали слова хозяина.
Князь заговорил, не глядя на Сергея, а куда-то в сторону, будто размышляя вслух:
— Слышал я, что брат мой, князь ваш, живёт в каменной крепости, которую боги дали ему. И что огонь его достигает врагов на воде и на суше, и нет от него спасения. И что хазары, что жгли наши сёла, разбиты. Волк Степи мёртв.
Он повернулся к Сергею, и взгляд его стал острее.
— Если это правда, то князь ваш — великий воин. И я рад назвать его братом.
Сергей кивнул, принимая похвалу, и ответил — медленно, подбирая слова:
— Князь наш шлёт тебе поклон, князь. Он говорит: хазары разбиты, но степь велика. На их место придут другие. Мы должны быть готовы.
— Должны, — согласился князь, и в его голосе Сергею послышался странный оттенок — не то согласие, не то осторожность. — И потому я просил у брата моего помощи. Но теперь, когда хазарское войско рассеяно, помощь эта нужна не сейчас. Сейчас нужно готовиться к будущему году когда хазары вернутся, и тогда я позову вас. А пока…
Он сделал жест в сторону стола.
— Пока давайте торговать. У вас есть товары, которых нет ни у кого. У нас — зерно, мёд, воск, меха, кожа. Пусть купцы наши ходят свободно, как мы и договорились. И пусть богатство ваше растёт, а наше — вместе с ним.
Сергей перевёл дух. «Брат мой», «помощь не сейчас», «будущий год» — он мысленно пересчитывал, как монеты в кошеле. Князь говорил иносказательно, но смысл был ясен: прямо сейчас воевать он не хочет, но союз не разрывает и готовится к большой войне. И торговля ему, конечно, нужна.
— Торговля — это хорошо, — сказал он. — Наши купцы будут рады. И воины тоже. Мы пришлём свои товары, когда вернёмся.
Князь кивнул, и на его лице мелькнуло что-то вроде одобрения. Сергей понял, что настал его черёд говорить. Он откашлялся и завёл речь — так, как учила Анна: плавно, с похвалами, с уважением.
— Твой город, князь, встретил нас как дорогих гостей. Твои люди смотрели на нас с почтением. Твой терем полон силы и славы. Твои дружинники — один другого краше, и видно, что каждый из них — воин, достойный своего князя.
Он обвёл рукой зал, и дружинники, сидевшие вдоль стен, чуть приосанились. Князь хмыкнул в бороду, но не перебивал. Сергей продолжил: