Клим Ветров
Девятиэтажка — часть вторая
Глава 1
Зима
Зима на побережье оказалась мягкой: днём плюс пять, ночью около нуля, и лишь пару раз за всё время столбик опускался до минус трёх. Но сырость — вот что сводило с ума. Она пробиралась под одежду, оседала на кольчугах, заставляла костры дымить и «плеваться». На крыше, на высоте, она ощущалась особенно сильно. Но Сергей не обращал на это внимания.
Он мечтал о куреве. Всё что было — и табак, и сигареты, и даже окурки которые он собирал с маниакальной бережливостью, — всё давно закончилось. Коляновы кустики выросли и дали хороший урожай, но процесс еще шел, и до первой затяжки было как до луны. Физически его уже не ломало — организм перестроился, забыл, что такое никотин. Но психологически всё ещё хотелось закурить. Особенно здесь, на крыше, где привычка за долгие месяцы дежурств буквально вросла в него, и никак не хотела отпускать. Он сунул в рот пустую трубку — подарок генерала — и пожевал мундштук.
Колян стоял рядом, прильнув к биноклю, и шумно дышал в воротник тулупа.
За прошедшие месяцы он «подрос». Раздался в плечах, обзавёлся окладистой бородой и теперь выглядел не бывшим алкоголиком, а вполне себе степенным мужиком.
— Один вроде… — сказал он наконец, не отрываясь от бинокля. — И здоровый.
Сергей взял у него бинокль, поднес к глазам.
Корабль был огромен и не походил ни на что когда-либо им виденное. Длиной метров под пятьдесят, не меньше, с тремя мачтами и двумя рядами вёсел. Высокий, округлый, темно синего цвета, с золотыми полосами вдоль бортов. Нос украшала резная фигура, что-то вроде орла с расправленными крыльями, позолоченного, сияющего даже в тусклом зимнем свете. Паруса — белые, яркие, с широкой пурпурной каймой. Не довольствуясь ветром, он шёл еще и на вёслах, и двигались они так ровно, так синхронно, словно там работали не люди, а единый механизм.
Над кормой развевалось длинное алое полотнище с золотым крестом и какими-то буквами, которых Сергей не разобрал. У левого борта, ближе к носу, темнела медная труба непонятного предназначения. А над палубой, на невысоких башенках, тускло поблёскивали щиты в очень приличном количестве.
— Это что за чудище? — пробормотал Колян. — Ты такое видел?
— Нет, — Сергей опустил бинокль. — Но, кажется, к нам гости. И, кажется, не простые. Буди генерала.
Колян кивнул и бегом бросился к люку. Сергей остался на крыше, глядя, как огромный корабль медленно, тяжело разворачивается к устью.
Кораблей за это время Сергей повидал много, поэтому и удивился одиночке. Нет, он не боялся, сил, чтобы утопить его, у девятиэтажки хватало с избытком. После варяжского набега желающих пощупать каменную крепость больше не находилось, а девятиэтажники всё это время не переставали делать всякие штуковины для убийства себе подобных. Зажигалки, ракеты, камнемёты — всё это производилось пусть не в промышленных масштабах, но вполне стабильно.
Совсем тихо конечно не было, те же кочевники всё ещё бродили на пределе видимости, драккары появлялись на горизонте, но чтобы как в первое время, закусив удила, такого нет, не было. Все, кто шёл по реке, исправно платили пошлину, кланялись и заверяли в самых мирных намерениях. Многие напрашивались на торговлю, и вместо того чтобы идти дальше, частенько разгружались здесь, на базаре девятиэтажки.
Так же, кроме случайных купцов, появились и постоянные — те, кто возил товары конкретно под девятиэтажников, надеясь выменять что-нибудь из «чудес».
Сергей снова поднял бинокль. Корабль уже входил в устье, и теперь можно было разглядеть людей на палубе. Их было много, но оружия в руках не видно. На носу, у самой позолоченной фигуры, стоял человек в длинном тёмном плаще и что-то держал в руках — не то посох, не то жезл.
Всматриваясь в незнакомца, Сергей автоматически прикидывал как и о чем будет с ним говорить. Вообще, он со своими витязями теперь встречал далеко не всех, демонстрировать силу с помощью «качков-богатырей» смысла не было. Но этого, — Сергей был уверен, встречать придется именно ему.
Глядя на корабль, Сергей прикидывал где он встанет. Полноценного причала для таких судов они еще не построили, а к тому что есть — плавучему «дебаркадеру», такая махина не подойдет.
А вообще, берег впечатлял. За полгода здесь выросло нечто, что местные уже называли «крепостью у моря».
Вдоль всей береговой линии, от восточного подъёма до западного, тянулся частокол — высокий, в два человеческих роста, сложенный из заострённых брёвен, врытых глубоко в землю и схваченных поперечными балками.