Заговорили наперебой. Одни предлагали отправить послов в Константинополь, другие — ограничиться обменом товарами и не пускать римлян дальше дебаркадера. Спорили, перебивали. Сергей молчал. Он смотрел на огонь в печи и думал о том, что все эти разговоры — пустое. Римляне пришли не торговать. Они пришли разведывать.
Наконец генерал повернулся к нему.
— Николаев, ты что скажешь? Ты с ними за одним столом сидел.
Сергей поднял голову, обвёл всех взглядом.
— Я им не доверяю.
— Совсем?
— Совсем.
— Обоснуй.
— Феофилакт этот, военный. Я видел, как он двигается, как на людей смотрит. Оценивает. Прощупывает. И сестра его — не сестра вовсе, или не только сестра. Она славянский понимает, я заметил. Шпионка, скорее всего. Так что никаких иллюзий на их счёт я не питаю. Они пришли не дружить, они пришли понять, насколько мы опасны, и как нас можно использовать.
Анна кивнула, поддержала:
— Сергей прав. Исторические паттерны говорят сами за себя. Римская империя, а потом и Византия, всегда действовали по одной схеме. Сначала — разведка и дары. Потом — попытка стравить соседей. Потом — экономическое давление. И только в самом конце, если ничего не сработало, — военная сила. Они будут пытаться сделать нас своими вассалами. Или, как минимум, инструментом против своих врагов. Доверять им нельзя.
Генерал выслушал, покивал. Потом поднялся, прошёлся по комнате, остановился у печи. Все затихли.
— Я вам сейчас одну вещь скажу. — заговорил он. — Вы, может, удивитесь, а может, и нет. Всю свою жизнь я прожил в стране, которая воевала. Не всегда оружием, но всегда — с Западом. Империя Российская, потом Советский Союз, потом Российская Федерация — всё одно. Кто бы ни сидел в Кремле, кто бы ни правил в Лондоне или Вашингтоне, — они всегда были врагами. Они улыбались нам в лицо, а за спиной точили ножи. Подписывали договоры, а сами наращивали войска у наших границ. Говорили о мире, а сами расширяли НАТО на восток, всё ближе и ближе, пока не окружили нас со всех сторон.
Он обернулся к собравшимся, и в его глазах блеснул недобрый огонёк.
— Эти, — он мотнул головой в сторону моря, — из той же породы. Римляне, ромеи, византийцы — называйте как хотите. Суть — те же европейцы, только на тысячу лет раньше. Будут улыбаться, дарить подарки, сулить союз. А потом стравят нас с князьями, натравят печенегов, задушат торговлей. Они не друзья. Они враги. Но врагов, — он поднял палец, — надо держать близко чтобы видеть каждый их шаг. Чтобы знать, что они замышляют. Чтобы ударить первым, когда придёт время.
Он вернулся к столу, упёрся кулаками в столешницу.
— Значит, так. С римлянами будем торговать. Будем улыбаться в ответ. Будем принимать дары и дарить свои. Но никаких союзов. Никаких клятв. Никаких обязательств. В крепость не пускать, дальше порта — ни шагу. За каждым их шагом следить. Князю сообщить, что римляне здесь, и предупредить: пусть не ведётся на сладкие речи. А мы пока будем готовиться. Потому что если они решат, что мы угроза, — они ударят. И тогда мы должны быть готовы.
Он обвёл всех взглядом.
— Вопросы? Вопросов нет. Выполнять.
Совещание закончилось. Люди задвигались, зашумели. Сергей встал, подошел к Анне, та тронула его за локоть, и они вместе вышли в коридор.
Ночью Сергей дежурил на крыше. Как обычно, с Коляном. Было холодно, дул пронизывающий ветер с моря, и влажная взвесь оседала на одежде ледяной коркой. Они по очереди оглядывали окрестности через ПНВ, и так же по очереди грелись в недавно выстроенной будке. В отличие от основательных построек на земле, будку слепили из старых мебельных щитов и того, что попалось под руку. Отапливалась она небольшой печуркой — железной коробкой с трубой, выведенной в пробитое в крыше отверстие. Морозы стояли не особо сильные, и этого хватало.
Сергей сидел внутри, на перевёрнутом ящике, и пил чай из термоса — горячий, травяной, чуть сладковатый от остатков мёда. Колян ходил снаружи, вдоль парапета, изредка поднимая прицел с ПНВ к лицу и обводя горизонт. Когда подошла его очередь греться, он заглянул в сторожку. Сергей кивнул.
— Заходи. Чаю хочешь?
— А то.
Колян втиснулся внутрь, снял рукавицы, принял кружку, отхлебнул, присаживаясь на второй ящик. В будке было тесно — двое сидели плечом к плечу, но это даже помогало согреться.
— Погода дурацкая, — сказал Колян, дуя на чай. — Не зима, не осень. Мокро, холодно, ветер. Скорей бы лето.
— Скорей бы, — согласился Сергей. — Хоть кости погреть.
Они помолчали, прихлёбывая чай. Потом Колян хмыкнул: