— А помнишь, как мы тут в первый раз дежурили? Петарды, ракеты, викинги. Кажется, целая жизнь прошла.
— Меньше года, — кивнул Сергей. — А кажется — лет десять.
Допив чай, Сергей поставил кружку в угол, и запахнув тулуп, вылез наружу. Колян остался, глядя на пляшущий огонёк печурки.
Луна ещё не взошла, и вода казалась чёрной, бездонной. Римский дромон покачивался на якоре, на его борту горело два фонаря — тусклые, жёлтые точки. Сергей перевёл прицел правее, к берегу, и замер. От песчаной косы, что тянулась к западу, отходила лодка. Маленькая, низкая, едва различимая в зеленоватом свечении. Гребцов было четверо, и у них был груз. Что именно, Сергей не видел, но точно что-то массивное, громоздкое. Пассажиры?
Сергей опустил прицел. «Что они делали на берегу ночью?» — спросил он себя. Ответ напрашивался сам собой: шпионили. Осматривали подходы. Возможно, кого-то встретили. Возможно, кого-то высадили. Убедившись, что лодка подошла к кораблю и её приняли на борт, он вернулся в сторожку.
Колян дремал, свесив голову на грудь, но, услышав шаги, вскинулся.
— Что, уже?
— Нет. Просто кое-что видел.
Сергей присел на ящик, и коротко рассказал. Колян выслушал, нахмурился.
— Может, доложить генералу?
— А смысл? Пусть спит. Утром и доложим.
Колян кивнул, поправил тулуп и почти сразу снова задремал.
Сергей же, взбудораженный увиденным, посидел еще пару минут, грея руки над печкой, и вышел обратно, думая о том что римляне не теряли времени. И это было плохим знаком. Очень плохим.
Глава 4
Флаг
Но утром римский корабль ушёл. Сергей в тот момент грелся в сторожке — как раз передал ПНВ Коляну и присел к печурке, вытянув затёкшие ноги. И Колян, то ли задремал на посту, то ли просто отвлёкся на что-то в степи — потом божился, что проверял море каждые десять минут, — но момент отплытия упустил. Когда рассвело и туман над водой рассеялся, на месте дромона уже никого не было. Только далеко на горизонте, почти у самого края видимости, белел парус. Римляне ушли тихо, без прощальных церемоний, без утреннего визита вежливости. Снялись с якоря в темноте и взяли курс на юг.
Тревогу объявлять не стали. Незачем. Вместо этого Сергей, выругавшись сквозь зубы, спустился с крыши и доложил генералу — и о ночной лодке, и о бегстве римлян. Максимов выслушал, сунул в рот пустую трубку и молча кивнул. Потом приказал собрать поисковую группу.
Сергей лично возглавил отряд. Они двинулись к западной косе — туда, где ночью он заметил лодку. Шли быстро, рассыпавшись цепью. Следы нашлись почти сразу: примятая трава, сломанный кустарник, глубокие борозды на песке. Тут явно волокли что-то тяжёлое. А потом, у самой воды, обнаружили следы борьбы — кровь на песке, уже замёрзшая, обрывок кожаного ремня, сломанное весло.
Тут же, не откладывая, провели перекличку всего гарнизона. Выяснилось быстро: пропали двое. Дружинники Бабки, из тех, что стояли в ночном карауле у западного частокола. Оба — опытные вои, не первый год в деле. И вот — исчезли, как не было.
— Языка, значит, взяли… — задумчиво произнёс генерал, когда ему доложили о находке. Он стоял у окна в своём кабинете, глядя на море, и покусывал мундштук пустой трубки. — Хитро. Ночью высадились, сняли часовых, погрузили в лодку — и на корабль. А теперь везут в Константинополь. Допрашивать будут.
— Может, догоним? — предложил Петров. — У нас драккары шустрые, ветер попутный. До полудня нагоним.
Генерал отмахнулся, не оборачиваясь.
— А смысл? Догоним — и что дальше? На абордаж их брать? Даже если чудом возьмём — потери будут такие, что вся победа смысла не будет иметь. Допустим, потопим их. И что мы получим? Войну с Византией. А нам это надо? Вот именно. Не надо. Поэтому никакой погони. Пусть уходят.
Он повернулся, обвёл всех взглядом.
— То что они взяли языка, это плохо, но не критично. Дружинники не знают кто мы на самом деле, и если и расскажут, то только про частокол, вышки, численность гарнизона. Ничего другого из них не вытянуть, как ни пытай. Потому что сами этого не знают. Так что ущерб — минимальный. А риск — огромный. Нет. Погони не будет. Вопрос закрыт.
Генерал помолчал, прокашлялся, и продолжил — теперь уже другим тоном, сухим, уставным, каким обычно отдавал приказы.
— В связи с происшествием во вверенном мне подразделении вводится особый режим. Первое: с наступлением темноты и до полного рассвета запрещается любое передвижение за пределами укреплённого периметра. Периметр — частокол и вышки. Всё, что за ними, — зона ограниченного доступа. Ночью на берегу, в степи, у реки — чтобы никого. Часовые на постах — в удвоенном составе. Смена караула — в присутствии старшего.