Он загнул палец.
— Второе: в светлое время суток за пределы периметра выходить только группами. Минимальный состав группы — три человека. Никаких одиночек. Рыбаки, пастухи, дровосеки — все, кто по делу отлучается, докладывают старшему и получают разрешение. Без разрешения — ни шагу. За нарушение — трое суток гауптвахты.
Он загнул второй палец.
— Третье: утренняя и вечерняя перекличка всего личного состава. Утром — перед разводом, вечером — после ужина. Каждый старший по своему подразделению докладывает полковнику Петрову о наличии людей. Отсутствующие — с объяснением причин. Если кто-то не вышел на перекличку — немедленно докладывать мне. Вопросы?
Вопросов не было. Все понимали: после того, что случилось ночью, это не прихоть, а необходимость. Римляне показали, что могут действовать тихо, быстро и дерзко. И если они сумели снять двоих часовых, не подняв тревоги, — значит, охрана была недостаточной. Значит, нужно усиливать.
Генерал стукнул пустой трубкой о край стола и закончил:
— Режим вводится с сегодняшнего дня. Петров — подготовить приказ, довести до всех старших. Выполнять.
После насущного, Максимов затронул ещё несколько тем к которым Сергей не прислушивался, его вотчины это не касалось, и распустив совещание, попросил задержаться основной состав: Петрова, Дронова, Степана Ильича, Горохова, Сергея и Анну. Остальные потянулись к выходу, переговариваясь вполголоса. Колян, уходя, бросил на Сергея вопросительный взгляд — тот едва заметно качнул головой: мол, потом расскажу. Дверь закрылась, в комнате стало тихо. Максимов повернулся к жене, выглянувшей из кухни:
— Вера, сделай нам чаю, будь добра. И покрепче. Разговор будет долгий.
Вера Степановна кивнула и скрылась за дверью. Генерал подождал, пока стихнут её шаги, и заговорил теперь уже совсем другим тоном, без уставной сухости.
— Я хочу, чтобы вы понимали, с чем мы столкнулись. То, что знают дружинники — а они расскажут, римляне умеют развязывать языки, — может подтолкнуть их к прямому нападению. Дружинники не знают реального положения вещей, но они знают другое: каменная крепость набита сокровищами, и римляне могут рискнуть. Тем более что силы они могут выставить не чета варягам и хазарам с печенегами.
Он обвёл всех взглядом и продолжил — медленно, словно рисовал картину.
— Представьте: тридцать дромонов на рейде. Это не драккары с горсткой воинов. Это полноценный десант. На каждом корабле — три сотни легионеров, а то и больше. Десять тысяч обученных, дисциплинированных бойцов.
Он встал, прошёлся по комнате, остановился у окна.
— У них есть свои машины — баллисты, катапульты. Дальность и точность — явно выше, чем у наших самоделок. Они пристреляются и подавят батарею на крыше. Потом подведут осадные башни, и под прикрытием лучников и пращников подкатят к частоколу. Наши зажигалки — это хорошо, но против осадной башни, обшитой мокрой кожей, они почти бесполезны. Потом — таран. Штурмовые лестницы десятками, со всех сторон. И вот тогда начнётся мясорубка.
Он сделал паузу, сунул в рот пустую трубку — просто по привычке, — и продолжил:
— Если мы отобьём первую атаку — хорошо. Но они не уйдут. Римляне умеют ждать. Обложат нас со всех сторон, перекроют реку и море, и будут сидеть, пока у нас не кончатся припасы. А их у нас, как вы знаете, месяца на три, не больше. Потом — голод, болезни и прочие неприятности. И вот тогда они пойдут снова, и этот штурм мы уже можем не пережить.
Он замолчал. Все сидели, переваривая услышанное. Сергей смотрел на генерала и мысленно прокручивал сценарий. Десять тысяч легионеров. Это в десятки раз больше, чем у них патронов. Даже если каждый выстрел будет попадать в цель — всё равно не хватит.
— Но это — худший сценарий, — генерал словно прочитал его мысли. — И я не думаю, что он случится завтра.
Он вернулся к столу, взял кружку с чаем, которую Вера Степановна успела принести и поставить перед ним, и сделал глоток.
Сергей, понимая, что вопрос, возможно, наивен, всё же спросил:
— А когда? Ну, если решат напасть — когда ждать?
Генерал хмыкнул, поставил кружку на стол.
— Ориентироваться надо на минимальный срок. Время, пока они доплывут до своего хозяина и вернутся обратно. Плюс время на сборы. А вот сколько это займёт — тут я пас. Анна, — он повернулся к ней, — как там с исторической точки зрения? Смогут ли они быстро обернуться и какие силы выдвинут, если решат напасть?
Анна выпрямилась, поправила челку, и заговорила — обстоятельно, как всегда, когда речь заходила о её теме.