— Давайте посчитаем. От нас до Константинополя по прямой — около восьмисот километров. Дромон идёт со скоростью пять-шесть узлов при попутном ветре, это примерно десять километров в час. Но ветер не всегда попутный, да и ночью они, скорее всего, будут стоять. Значит, в сутки — около ста двадцати-ста пятидесяти километров. Итого — дней пять-шесть пути в один конец. Плюс время на доклад василевсу, плюс обсуждение, плюс сборы. Бюрократия в империи работает медленно, даже в военное время. Так что на всё про всё — минимум месяц, а скорее — полтора-два.
Она снова поправила чёлку.
— Теперь — какие силы. Если они решат, что мы угроза, и захотят действовать наверняка, они пришлют не один дромон и не два. Речь пойдёт о полноценной эскадре. Это может быть флот фемы — военно-административного округа. Каждая фема выставляет до десяти дромонов. Плюс императорский флот — ещё столько же. Итого — тридцать-сорок кораблей. На каждом — от ста до трёхсот человек десанта, в зависимости от размера судна. Это морская пехота, натренированная для абордажа и высадки. Плюс лучники, плюс инженеры для осадных машин.
Она подняла глаза.
— Если они пришлют тридцать дромонов — это будет армия в шесть-девять тысяч человек. Против наших пятидесяти бойцов и сотни ополченцев с арбалетами. Да, у нас есть огнестрел и ракеты. Но у них — численность, дисциплина и тысячелетний опыт осад. При Кремионе, например, имперский флот высадил десант и взял крепость за три дня. А это была не рыбацкая деревня с частоколом.
Она села на место.
— Так что, если они решат напасть, ждать придётся месяца два. Но когда они придут — это будет не налёт. Это будет полноценная военная операция. И готовиться к ней надо уже сейчас.
Генерал обвёл всех взглядом, постучал пустой трубкой о край стола.
— Есть мнения, товарищи офицеры?
Молчание. Все переглядывались, но никто не решался заговорить первым. Потом Дронов, сидевший у окна, негромко, почти несмело произнёс:
— Если только порох…
Генерал поднялся, прошёлся от стены к стене — три шага туда, три обратно.
— С порохом пока туго. Полковник, — обратился он к Петрову, — сколько ещё времени, пока ямы созреют?
Петров поднялся, поправил китель, кашлянул в кулак. Он всегда так делал, когда нужно было докладывать что-то, что могло не понравиться.
— Минимум месяц, товарищ генерал. И то — это только одна, экспериментальная. С вентиляцией, с добавками, с постоянным увлажнением. Остальные — позже. Там процесс ещё идёт, бактерии только-только размножаться начали.
Генерал пожевал губу.
— И сколько предполагаете взять с этой ямы?
— Она большая, больше десяти кубов, — Петров заглянул в планшет. — По расчётам — около двухсот килограммов селитры. Может, немного меньше, зависит от качества исходного сырья. Но есть ещё одна проблема. — Петров замолчал.
— Ну? Что за проблема? Не томи. — поторопил его генерал.
— Сера. С тем, что купили у купцов, выходит не больше десяти килограммов. Непопулярный это продукт здесь, можно сказать, по случаю торгуют. А нам, если готовить классический дымный порох, серы нужно примерно столько же, сколько селитры.
Генерал кивнул.
— Знаю. Но там, помнится, говорили, что можно и без серы обойтись? Что там за смесь такая?
Дронов оживился, подался вперёд.
— Можно, товарищ генерал. Если смешать селитру с углём без серы — смесь будет гореть, и гореть бурно. Но это будет не порох в классическом смысле, а так называемая «селитро-угольная смесь». Она работает, мы испытывали. Плюсы: проще в изготовлении, меньше компонентов. Минусы: горит медленнее, чем порох с серой, даёт больше нагара, воспламеняется хуже. Для пушек и ружей она слабовата, давление в стволе будет нестабильным. А вот для бомб, гранат и зажигательных зарядов — вполне годится. По сути, это те же наши зажигалки, только на более мощной основе. Если серы не будет — воевать можно, но качество пострадает.
Генерал выслушал, кивнул.
— А еще какие-то способы добычи селитры имеются?
Петров снова кашлянул в кулак, поправил очки.
— Есть, товарищ генерал. И в этом направлении тоже думаем. Селитру можно искать в природных отложениях. Например, в пещерах и гротах по побережью, где гнездятся птицы. Птичий помёт за десятилетия накапливается толстыми слоями, а из него при доступе воздуха и влаги образуется селитра. Местные её иногда собирают, но не понимают ценности — используют как удобрение или вообще не трогают. Но это поиск, а значит время, шанс наткнуться на искомое сразу конечно есть, но он минимален.