От идеи построить красивый терем пока отказались, возведя вместо него что-то вроде функционального гостевого дома. Довольно большой, он был призван выполнять функцию столовой для приема гостей, ну и ночлежки, если кто-то решит задержаться. Кроме него на берегу поставили еще вышки-колодцы. По сути, высоченные срубы в три этажа, с бойницами на каждом уровне. Оборудованные внутри как казармы, вышки соединялись меж собой переходами и в случае тревоги гарнизон мог занять позиции за считанные минуты.
Гарнизон был смешанный. За эти полгода к расположившимся на берегу рыбацким «кланам» присоединились ещё три деревни, пополнив численность «крепости» почти на две сотни душ. Воинов среди них не было, но крепкие мужики имелись, и, договорившись о цене — зерно, ткани, серебро, — их «мобилизовали», как выражался генерал. Вооружённые луками и арбалетами, сделанными по технологиям из будущего, бывшие рыбачки стали весьма серьёзной силой, способной превратить в ежиков любого, кто без спросу ступил бы на берег. Случаев таких пока правда не было, но Сергей видел, как они утыкивают мишени с пятидесяти шагов, а некоторые и умудряются попадать и с куда большего расстояния.
Кроме рыбаков удалось договориться с одной вольной и бесстрашной дружиной, готовой за серебро служить хоть самому чёрту. Три десятка крепких воев под предводительством очень харизматичного воеводы. Невысокий, даже скорее низкий — метр шестьдесят, не больше, — он одним взглядом заставлял своих подопечных жмуриться. Звали его Кондрат, с фамилией Бабка, что не было здесь обидным, а как раз наоборот, даже давало повод для гордости.
Но главным пополнением — тем, на что генерал делал особую ставку, — были подростки. Четыре десятка отроков, как их называли в этом времени. Все они пришли через Доброгу, но не из деревень — с невольничьих рынков. Так оказалось проще: в обмен на «сокровища» — зеркальца, иголки, стеклянные бусы — можно было выкупить хоть целиком население какой-нибудь страны. Когда их привезли, три четверти походили на скелеты — непонятно, в чём душа держалась. Но за полгода они отъелись, оттаяли, привыкли к новым условиям и выглядели сейчас уже вполне серьёзно. Женщины оказались правы насчёт пластичности детского мозга: эти пареньки схватывали всё быстрее взрослых. Не зашоренные — так, кажется, выразилась Лидия Яковлевна.
Готовили их по системе, которую разработали взяв за основу тактику римлян и доработав её современными методиками. Для начала сделали упор на строевую подготовку. Те же римские легионеры начинали не с меча, а с шага. Отроков учили держать строй, двигаться как единое целое, перестраиваться из колонны в линию и обратно, не ломая порядка. Сергей, наблюдая за их мучениями, поначалу не верил что у них что-нибудь получится. Но когда через месяц те же самые тощие заморыши прошли маршем через устроенный на ровной площадке плац, не сбившись ни на шаг, понял что ошибался.
Второй этап — обращение с оружием. Римляне делали упор на гладиус и скутум: короткий колющий меч и большой щит, работа в связке, укол из-за щита, шаг вперёд, снова укол. Отроков учили тому же, но вместо гладиуса использовали доработанные алебарды — длинные, с крюком и широким клинком. Получилось нечто среднее между когортой и швейцарской баталией. Первая шеренга выставляет алебарды вперёд, вторая держит их над плечами первых, готовая опустить при сближении. Строй ощетинивается железом, и конница, которой так гордятся степняки, ломается об него, как волна о скалу. Ну, то есть должна ломаться.
Третий этап — физическая подготовка. Кроссы вдоль берега, подтягивания на перекладинах, приседания с брёвнами на плечах. Отроки стонали, матерились по своему, но выполняли. Кормили их, кстати, по особому рациону, и результат был виден невооружённым глазом: за полгода пацаны вытянулись, раздались в плечах, и теперь это были не заморыши, а вполне себе крепкие бойцы, на многое уже способные.
Четвертый этап — стрельба. Луки и арбалеты. Луки они и так знали, плюс-минус, но здесь их учили бить залпом, по команде, накрывая площадь. И это тоже было римское наследие: пилумы перед атакой.
На крышу поднялась Анна. Сергей заметил её краем глаза — она тяжело, по-утиному переваливаясь, выбиралась из люка, придерживая живот. Седьмой месяц, срок уже приличный, но она по-прежнему принимала самое деятельное участие в жизни общины: вела уроки, консультировала, разбирала записи переговоров. Сергей подскочил, подал руку, помог перешагнуть через высокий порожек.
— Ты зачем тут? — спросил он не столько строго, сколько обеспокоенно. — Скользко ведь, сыро. Упасть не боишься?