Сергей поздоровался согласно обычаям, и предложил размяться. Ему не отказали, выставив сразу троих. Все рослые, бородатые, закованные в доспехи «по-зимнему»: кольчуги поверх стёганых поддоспешников, шлемы с бармицами. Дрались на настоящих мечах, «деревяшками» эти суровые вои брезговали. Но, разумеется, без смертоубийства. Удары наносились плашмя или вполсилы, но травмы в таких спаррингах были нередки. Сергея пока Бог миловал, хотя синяками и шишками не обделял.
А вообще Сергей знал себе цену. Из всех дружинников только сам Бабка мог составить ему конкуренцию, но и то — на тоненького. Сергей, можно сказать, сознательно «жалел» его в поединках, не желая подрывать авторитет воеводы перед своими людьми. Бабка человеком был весьма неглупым, и Сергею иногда казалось, что он это понимает. Во всяком случае, старый воин никогда не обижался, когда Сергей, парировав его коронный удар, не шёл в контратаку, а отступал, давая возможность сохранить лицо.
Сейчас же против него вышли не Бабка, а трое его лучших бойцов. Сергей усмехнулся про себя. Он знал, что справится. Но зрители — а собралась уже целая толпа, плюс те кто наблюдал из окон девятиэтажки, ждали шоу, и он собирался им это шоу дать.
Первый дружинник рванул вперёд, обрушивая меч сверху — классический варяжский удар, сильный, но медленный. Сергей ушёл в сторону, пропуская клинок мимо, и коротко ударил плашмя по рёбрам. Тот охнул, отскочил. Второй и третий атаковали одновременно, с двух сторон. Сергей парировал удар слева, отбил удар справа, отступил, заставляя их сблизиться и мешать друг другу.
Он намеренно затягивал схватку. Знал: чем дольше длится бой, тем зрелищнее финал. Первый раз он почти позволил «зарезать» себя, когда один из дружинников, разозлённый его уходами, кинулся в отчаянную атаку и едва не достал до горла. Сергей ушёл в последний момент — меч прошёл в пальце от шеи, разрубив воздух. Толпа ахнула. Второй раз — когда, отбиваясь от двоих, он споткнулся о бревно и на миг потерял равновесие. Третий дружинник тут же воспользовался моментом, рванув вперёд, но Сергей, падая, перекатился через плечо, и клинок врага вонзился в землю там, где только что была его голова. Толпа заорала.
Распаленный, Сергей поднялся, отряхнулся и закончил бой в три движения. Первый — укол в грудь, остановленный в сантиметре от кольчуги. Второй — рубящий удар плашмя по шлему, от которого противник рухнул на колени. Третий — подсечка, и последний дружинник растянулся на земле, и остриё меча упёрлось ему в горло. Сергей замер на секунду, давая зрителям оценить картину, и убрал клинок.
Толпа взревела. Отроки хлопали, рыбаки свистели, женщины крестились. Дружинники, тяжело дыша, поднимались с земли и улыбались — зла не держали. Бабка, стоявший у частокола, скрестив руки на груди, коротко кивнул. Сергей ответил тем же, вытер пот со лба и вдруг понял, что мрачные мысли после морского боя куда-то ушли. Остались только усталость, сырой воздух и приятный гул в мышцах. Он сунул меч в ножны и, провожаемый восхищёнными взглядами, направился к дому.
В тёплую квартиру на втором этаже он не пошёл. Поднялся к себе, на четвёртый, — он так частенько делал, когда хотел побыть в одиночестве. Здесь было холодно, изо рта шёл пар, но его это не смущало. Он просто хотел побыть в одиночестве.
Вот и в этот раз захотелось посидеть на кухне, упорядочить мысли в голове, расслабиться, представляя себя с сигаретой.
И тут запел горн. Тревога.
Сергей выглянул в окно — на берегу всё спокойно, на море чисто. Ни дыма, ни огня. Но горн пел, и это означало одно: дежурный на крыше заметил что-то, чего он отсюда не видел.
Не задерживаясь, Сергей побежал наверх, и буквально вылетев из люка, первым делом выхватил у дежурного бинокль.
— Что там?
— Всадники, — коротко ответил тот, указывая в сторону степи. — Много.
Сергей прильнул к окулярам, подкрутил резкость. Сначала увидел только пыль — серую, низкую, стелющуюся над мёрзлой травой. А потом разглядел тех кто поднял ее.
Их было много. Во всяком случае, для этого времени, когда сотня воев уже считалась ратью, а три сотни — целым войском. Этих Сергей оценил сотни в полторы, может, чуть больше. Шли они не лавой, не рассыпным строем, как ходят кочевники, а колонной, по трое-четверо в ряд, держа строй.
И это были не хазары.
Первое, что бросилось в глаза, — оружие. Длинные копья с цветными значками у наконечников, прямые мечи на поясах, круглые щиты, расписанные красным и белым. У многих за спиной висели луки, но не короткие степные, а длинные, русские, в налучах из тиснёной кожи. Всадники сидели на высоких, крепких конях, не чета низкорослым степным лошадкам, и кони эти были подкованы — Сергей видел проблески железа на копытах.