— Скромность — редкое качество для воеводы. — Он помолчал, потом продолжил: — Я еду из далёка… Путь долгий, люди устали. Не откажешь в гостеприимстве? Дай нам воды, дай коням отдохнуть. Завтра поедем дальше. А пока я хочу посмотреть на твою крепость и поговорить с твоим князем.
Сергей знал: каждое слово этого разговора уносится в девятиэтажку, в кабинет генерала, и там внимательно слушают. Анна наверняка сидит рядом с Максимовым, записывает, кивает, подсказывает. Он почти физически ощущал за спиной незримую стену поддержки — и от этого было спокойнее.
Наушник ожил. Голос генерала, сухой, уставной, но с едва заметной ноткой удовлетворения:
— Приглашай. Дружина пусть размещается здесь, а князя веди в гостевой дом, там уже готовятся. Я спущусь позже. Так и передай.
Сергей, не поворачивая головы и не меняя выражения лица, чуть приподнял подбородок — единственный знак, что услышал.
— Великий князь, — произнёс он, стараясь говорить степенно, хотя это было непросто. — Для нас честь принимать тебя и твоих людей. Твои воины могут разместиться здесь, а тебя прошу пройти в наш гостевой дом. Там тепло, и стол уже накрывают. Наш князь спустится позже и будет рад говорить с тобой.
Владимир кивнул, не выказав ни удивления, ни сомнения. Он обернулся, отдал короткий приказ ближнему боярину, и дружина начала спешиваться. Заскрипели сёдла, заржали кони, зазвенело железо.
Сергей развернул Лену и, стараясь, чтобы кобыла не выкинула какой-нибудь фортель, двинулся к воротам. Князь поехал рядом, и теперь, вблизи, Сергей видел, как глубоки морщины на его лице и как сильно выцвел его плащ.
Доехав до места и сдав лошадей подскочившим конюхам, Сергей провёл князя и шестерых его ближних воев в гостевой дом.
Князь перешагнул порог и замер. На несколько секунд он просто стоял, переводя взгляд с одного предмета на другой. Сергей наблюдал за ним и видел, как напряжённо работает мысль за этим обветренным лицом.
Наконец он отмер, и медленно обошёл зал, разглядывая мебель. Остановился у дивана, потрогал обивку. Подошёл к картине с медведями, долго всматривался в неё, чуть склонив голову. Его дружинники, державшиеся позади, перешёптывались, тыча пальцами в невиданные предметы. Один, самый молодой, заглянул в стеклянный шкаф и уставился на книжные корешки, пытаясь понять, что это за диковина.
Стол ещё только накрывали, но кое-что уже стояло. Фаянсовые тарелки с синим ободком, нержавеющие вилки и ложки, глиняные кружки и стеклянные стаканы. В центре — деревянное блюдо с горкой свежего хлеба. Отдельно, на тарелке, лежали солёные огурцы, порезанные кружочками, и мисочка с мёдом.
Князь остановился у стены, где висели часы. Большие, деревянные, с кукушкой. Сергей видел, как он всматривается в циферблат — римские цифры, две стрелки, непонятные знаки. Владимир протянул было руку, но не коснулся.
И в этот момент часы начали бить. Внутри что-то зажужжало, скрипнуло, и дверца над циферблатом распахнулась. Оттуда, кланяясь, выскочила деревянная кукушка.
— Ку-ку! Ку-ку! Ку-ку!..
Князь отшатнулся. Его рука метнулась к рукояти меча. Дружинники за спиной с лязгом выхватили оружие. Один вскрикнул — коротко, испуганно. Кукушка продолжала: три, четыре, пять. С каждым «ку-ку» князь всё больше мрачнел, но руку с меча не убирал.
Когда пробило семь и дверца захлопнулась, стало совсем тихо. Сергей, стараясь сохранить невозмутимое лицо, сделал вид, что ничего особенного не произошло. Он шагнул вперёд и повёл рукой в сторону стола.
— Прошу, великий князь. Чай уже готов. Это просто часы. Они отмеряют время и поют каждый час. Никакого колдовства.
Владимир медленно убрал руку с оружия. Оглянулся на своих — те, смущённые, засовывали мечи обратно в ножны. Потом перевёл взгляд на Сергея, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на усмешку.
— «Никакого колдовства», — повторил он задумчиво. — А жаль.
За стол сели шумно, но чинно. Владимир занял место во главе, Сергей — по правую руку, ближние воеводы князя расселись на лавках, всё ещё озираясь, но уже без прежней настороженности.
А еду всё тащили и тащили, заставляя стол уже привычными блюдами. Такая оперативность объяснялась просто, кухня начинала готовить разносолы едва только на горизонте появлялся кто-то, хоть теоретически «способный» стать гостем.
Сергей же, оглядывая это великолепие, вдруг обратил внимание на новшество. Под потолком, в углу, где сходились балки, висела небольшая коробочка с тёмным глазком объектива. Камера. Значит, всё, что здесь происходит, ещё и пишется на видео. Он усмехнулся про себя. Интересно, как бы отнеслись там, в их времени, к видеозаписи с участием самого почитаемого на Руси князя?