Потом повернулся к Анне. Она сидела на стуле у окна, положив руку на живот. Лицо её, чуть осунувшееся за последние дни, было спокойным, но в глазах поблёскивал хорошо знакомый Сергею, «лекторский» блеск.
— Анна, — генерал чуть улыбнулся, — вас хочу поздравить отдельно. Если родится сын — а я чую, что сын, — он когда-нибудь, возможно, займёт в истории место наравне с Александром Невским.
Сергей нахмурился. Невский? При чём тут Невский? Тот жил на триста лет позже, бил шведов и немцев, а его сын, если родится, будет воевать совсем в другую эпоху и с другими врагами. Но он не стал уточнять — просто покосился на Анну, ожидая её реакции.
Анна чуть склонила голову, принимая похвалу, но ничего не ответила. Только пальцы её, лежавшие на животе, чуть заметно дрогнули. Сергей знал этот жест. Она волновалась.
Генерал уже хотел закрывать совещание, когда слово попросил Бородин. Максимов кивнул — говори.
Капитан второго ранга поднялся, одёрнул китель и подошёл к стене, где висела карта. Извлёк откуда-то большой лист ватмана, свёрнутый в трубку, и аккуратно, стараясь не порвать, прицепил его кнопками поверх карты.
На ватмане был рисунок — карандашный, но проработанный до мельчайших деталей. Судя по очертаниям, — драккар. Только не такой, какими они привыкли их видеть — узкий, низкий, с одним рядом вёсел. Этот был шире, с более высоким бортом и двумя мачтами. Нос по-прежнему венчала драконья голова, но корма была срезана иначе, с надстройкой, напоминавшей сарай. Линии были чистыми, выверенными по линейке, и в углу листа столбиком шли какие-то цифры.
Бородин прокашлялся и, ткнув пальцем в рисунок, заговорил.
— Товарищ генерал, разрешите доложить. Мы тут с ребятами прикинули, что можно сделать на базе наших драккаров.
Генерал кивнул — разрешаю.
Бородин взял со стола карандаш, повертел в пальцах.
— Начну с того, что случилось в море. Когда мы уходили от римских галер, ветер был попутный, парус тянул исправно, но они всё равно шли намного быстрее, и не потому, что гребцы у них сильнее, — Бородин покачал головой, — а потому, что драккар не приспособлен для манёвра. Он хорош, когда ветер дует в спину. Но стоит ветру зайти чуть сбоку — и всё. Корабль превращается в баржу, которую сносит под ветер. В том бою нам повезло: у нас была пушка. А если бы не было?
Он замолчал на секунду, обвёл взглядом собравшихся.
Генерал хмыкнул, отхлебнул чаю.
— Ну, хорошо же всё вышло. И оружие испытали, и зубы показали. Раненый, да, тут жаль, но вроде на поправку идёт. Так что обошлось.
— Так точно, товарищ генерал, — кивнул Бородин. — Обошлось. Но я не об этом. Я о том, что нам нужно менять саму конструкцию корабля, если мы хотим не просто сидеть в устье, а выходить в море и драться там на равных.
Он снова ткнул карандашом в рисунок.
— Первое — парус. У драккара прямой парус на единственной мачте. Он тянет только при попутном ветре. Я предлагаю заменить его на косой, латинский. Треугольный, подвешенный к длинному рейку. Такой парус работает как крыло: на выпуклой стороне создаётся разрежение, которое тянет судно вперёд, даже когда ветер дует почти навстречу. Мы сможем идти галсами против ветра. Материалы у нас есть — шерсть, лён. Рейка нужна подлиннее, мачту чуть нарастим. Такелаж перебрать — и готово.
Он перевёл дух, перевернул карандаш тупым концом и провёл по линии носа.
— Второе — добавить кливер. Это небольшой треугольный парус на носу, на бушприте. Он увеличит общую парусность и сделает поток воздуха вокруг грота более плавным. Прибавка в скорости небольшая, но устойчивость на курсе — совсем другая.
Дронов, сидевший у печки, подался вперёд, разглядывая рисунок. Бородин заметил его интерес и продолжил:
— Теперь — подводная часть. Плоское дно драккара — это хорошо для высадки на пляж. Но при боковом ветре драккар скользит, как корова на льду. Корабль дрейфует вбок, а не идёт вперёд. Решение — шверт. Выдвижной киль. Узкая доска, которая опускается вертикально в воду через прорезь в днище. Или, что проще, навешивается с подветренного борта, как у голландских шверт-ботов. Нужна доска, кожаные петли и верёвочный таль для подъёма-опускания. Шверт создаёт боковое сопротивление и не даёт кораблю скользить вбок. Даже с обычным прямым парусом курс против ветра станет в два раза круче. А с латинским…
— Превратится в гоночную машину, — закончил за него генерал и хмыкнул. — Дальше.
Бородин кивнул, развернулся к рисунку и обвёл карандашом нижнюю часть корпуса.
— Дальше — чистота днища. Сейчас мы смолим подводную часть, но смола не спасает от обрастания. Через месяц в тёплой воде днище зарастает ракушками так, что теряется до двух узлов. Я предлагаю обшить подводную часть медными листами. Медь окисляется и создаёт ядовитую для моллюсков среду. Днище остаётся гладким. Медь у нас есть, прокатать в листы сможем.