— И ты хочешь сказать, что Мстислав… — начал тогда Сергей.
— Мстислав не пират, — перебила Анна. — Но его младшая дружина, те, кто не ходит в большой поход, вполне могут промышлять. Грань между дружинником и пиратом в это время зыбкая. Сегодня он служит, завтра грабит, послезавтра снова служит, потом снова грабит.
Следующими в рейтинге шли варяги, потому что приходя «из-за моря», не все нанимались в княжеские дружины. Часть из них, прежде чем осесть где-нибудь, с удовольствием промышляли пиратством. Их драккары были быстрее и мореходнее славянских ладей, что позволяло нападать дерзко и уходить далеко от берега. Ярлы-изгнанники, обделенные наследством младшие сыновья, отряды, не поделившие добычу с родичами, — все они зимовали в Крыму, у печенегов или в Тмутаракани.
Сергей тогда вспомнил, как Мстислав — сам носивший скандинавское имя и собравший вокруг себя в том числе варяжскую дружину — принимал их в гриднице. Что, если часть тех варягов, что служат ему, на самом деле промышляют в море? И что, если сам князь закрывает на это глаза?
Третьими были печенеги, которых Сергей меньше всего ожидал увидеть в списке морских разбойников. Люди степей, где они, и где море? И вдруг пираты? Но Анна объяснила что выйдя к Чёрному морю, печенеги быстро освоили водные грабежи. Своих кораблей у них не было, поэтому они использовали захваченные ладьи и лёгкие лодки. Затаившись, подстерегали купеческие суда, идущие вдоль берега, блокировали устья рек, не давали русам спуститься в море. Владимир, и не только он, воевал с ними постоянно. Так что, если бы сейчас, здесь, объявился печенежский морской хан — это было бы, по словам Анны, вполне исторически достоверно.
Четвёртыми по списку оказались хазары. После разгрома каганата Святославом единой армии не стало, но остатки хазарской знати ещё долго контролировали отдельные крепости на побережье, частенько обращаясь к морскому разбою.
И наконец, замыкали список византийские ренегаты. Империя формально боролась с пиратством, но на деле часто использовала частных лиц для каперства. Знать могла нанимать пиратов, чтобы те грабили русские или печенежские суда, одновременно наживаясь, и ослабляя соперника. Сергей тогда выслушал всё это, переварил и спросил только:
— Выходит что пираты здесь не бандиты, а те же воины, только без князя?
— Именно, — кивнула Анна, заканчивая экскурс в историю.
И теперь, стоя на палубе новенького, с иголочки, драккара и глядя на далёкий парус, Сергей прокручивал в голове этот разговор. Если там, на горизонте, действительно пираты — чьи они? Русы? Варяги? Печенеги, освоившие море? Или хазарские осколки, что до сих пор мстят за разгром каганата?
Пока Сергей размышлял, Бородин уже командовал разворот.
— Лево руля. Курс — на парус.
Сергей обернулся.
— Зачем?
— Посмотрим, — коротко ответил Бородин, не отрываясь от бинокля. — Заодно проверим, как эта посудина держит ход на длинной дистанции.
Рулевой переложил румпель. Кливер перенесли на другой борт, шверт опустили, и драккар, описав плавную дугу, лёг на новый курс. Ветер был не попутным — дул с востока, в левую скулу, — но «хитрые» паруса, как их уже окрестила команда, нивелировали этот нюанс. Латинский парус поймал ветер, кливер натянулся, и корабль пошёл вперёд, чуть накренившись, но без сноса.
Бородин скомандовал гребцам налечь. Почти полный состав — кроме тех кто «рулил», взялся за вёсла. Ложкообразные лопасти зарывались в воду глубоко, с ровным, влажным звуком. Упоры для ног скрипели под босыми пятками. Темп задавал Чернов: низким, рокочущим голосом он выкрикивал «раз — два!», и вёсла поднимались и опускались, как крылья гигантской птицы.
Скорость возросла сразу. Сергей почувствовал это по тому, как участились удары волн о форштевень. Вода, рассекаемая носом, теперь не просто пенилась — она отлетала в стороны белыми веерами брызг, и за кормой тянулся длинный, ровный след, исчезающий в серой дымке.
Он прикинул расстояние. До неизвестного паруса, когда они его заметили, было миль пять, не меньше. Тот корабль шёл им навстречу — значит, скорость сближения складывалась из двух скоростей. Их собственная, с поправкой на ветер и гребцов, сейчас составляла узлов восемь-девять, не меньше. Если чужак идёт под прямым парусом при попутном ветре — это ещё узлов пять-шесть. Суммарно — около четырнадцати-пятнадцати узлов сближения.