Пять миль при такой скорости — это примерно сорок минут хода. Может, чуть больше, если тот корабль сменит курс. Может, меньше, если их собственный разгон продолжится.
Бородин, похоже, считал так же. Он опустил бинокль, подошел к работающему веслом Сергею.
— Через четверть часа определим, кто это. Если торговцы — разворачиваемся и уходим. Нечего им знать, на что мы способны.
— Если пираты?
— Тогда подойдём, разберемся, заодно и оружие проверим.
Сергей задумался.
— А как ты собрался отличить пирата от купца? У них что, «Весёлый Роджер» на мачте?
Бородин усмехнулся, опуская бинокль.
— Близко подходить не будем. Дойдём до опознания, покажемся — и на обратный курс. Изобразим местную лоханку. Погонятся — встретим. Нет — ну и ладно.
Сергей покивал. Такая тактика его устраивала: риск минимальный, а разведку провести надо. Он машинально поправил пистолет за поясом — проверил, легко ли выходит из кобуры. Патронов после того случая в Тмутаракани он не тратил. Одна обойма осталась полной, восемь штук, во второй — четыре. Итого двенадцать выстрелов. Негусто, но для ближнего боя, если дойдёт до абордажа, хватит. Остальные офицеры, кто был на борту, тоже имели при себе пистолеты, плюс карабины и гладкоствол в оружейном ящике на юте. Так что даже без пушек, безоружными они явно не были.
Он снова подумал о гильзах. Там, в гриднице Мстислава, он оставил двенадцать стреляных латунных цилиндриков. Если дружинники подобрали их — а местные тащат всё, что блестит, — можно будет выкупить или обменять. Переснарядить гильзу — дело, в теории, нехитрое: капсюль новый, порох, пуля. Но это в теории. На деле у них ещё не было случая проверить, как оно будет на практике. Гладкоствол уже во всю перезаряжали, а вот «нормальные», боевые патроны, пока не делали.
Чужой парус заметно вырос. Отдав свое место на веслах одному из артиллеристов, Сергей взял бинокль у Бородина, подкрутил резкость и замер. Носовая фигура — позолоченный орёл с расправленными крыльями. Точно такой же он видел меньше месяца назад. Тот самый. Сомнений не было.
— Фео… — начал он и осёкся, забыв имя посланника. В памяти всплыло: Таня Феофанова, школа, старшие классы. Он мысленно махнул рукой: пусть будет Феофан.
— Ты чего? — Бородин заметил, как изменилось его лицо.
— Это тот римлянин, что приходил к нам, — Сергей опустил бинокль. — Дромон Фео… Феофана. Помнишь? Шпионил, потом языков взял и ушёл.
— Помню, — Бородин снова вскинул бинокль. — Получается, не ушли? Всё это время здесь?
— Получается, — медленно проговорил Сергей. — Или ушли, а теперь вернулись.
Он снова поднёс бинокль к глазам. Дромон шёл прежним курсом, на палубе не суетились, к бою не готовились. Но сам факт его нахождения здесь, в нескольких часах хода от устья, говорил о многом. Если римляне перекрыли море, если это они не пускают купцов к реке — значит, дело серьёзнее, чем думали. Значит, за этими двумя галерами, что гнались за ними в прошлый раз, стоял не случай, а продуманная блокада.
— Они и есть пираты? — спросил Бородин, не отрываясь от бинокля.
Сергей кивнул.
— Возможно.
Да, дромон не выказывал враждебных намерений, не менял курс, не подавал сигналов. Но это ничего не значило. Врага не всегда видно по флагу.
— Разворачиваемся, — скомандовал Бородин. — Кливер убрать. Пойдём тихо, посмотрим, что дальше будет.
Драккар начал поворот. Косой парус поймал ветер, корпус накренился. И в этот момент с кормы раздался крик наблюдателя:
— Парус! Ещё два!
Сергей развернулся, дёрнулся к биноклю, но Бородин уже прильнул к окулярам.
— Что там? Что? — Сергей сощурился, пытаясь разглядеть что-то в серой дали.
— Две галеры. Идут наперерез. Точно такие же, как те, что гнались за нами в прошлый раз.
Бородин передал бинокль Сергею. Тот поднёс к глазам — и убедился сам. Хищные носы, обитые медью, полосатые красно-белые паруса, скутумы вдоль бортов. Сомнений не оставалось: римляне. И они брали их в клещи.
— Сколько до них?
— Минут двадцать, если не нестись навстречу, — ответил Бородин. — Если нажмём — быстрее.
Он выпрямился, обвёл взглядом палубу.
На борту готовились к бою. Дронов со своими артиллеристами бросил вёсла и перешёл на нос, к главному орудию. Помощники уже подтаскивали картузы с картечью, отмеряли пороховой заряд, проверяли запальные отверстия. Орудия пока не расчехляли — Бородин велел ждать команды. Пищали на корме тоже оставались под брезентом, но снять его, дело пары секунд.