Походив с полчаса вдоль края крыши, ответа на свою дилемму Сергей не нашел, зато замёрз. Вроде бы тепло, но его отчего-то колотило — то ли от недосыпа, то ли от нервов, то ли от всего сразу. Еще раз оглядев окрестности, он спустился вниз, к генералу.
А в квартире Максимова буквально кипело. Народу прибавилось: кроме обычного состава, здесь были ещё несколько человек из тех, что отвечали за снабжение и строительство. На столе, прямо поверх карты, стоял красиво отделанный сундучок — один из трофеев с дромона, с медными накладками и замком в виде головы Медузы. Сергей сел на свободный табурет, и Вера Степановна тут же возникла рядом — поставила перед ним чашку чая и положила бутерброд. Он поблагодарил кивком и стал слушать.
Обсуждали, что делать при открывшихся обстоятельствах. Анна молчала, сосредоточенно листая толстую книгу. Лидия Яковлевна стояла рядом, заглядывая ей через плечо и периодически что-то комментируя вполголоса. Офицеры спорили. Дронов упирал на строительство укреплений и наращивание количества пушек. Бородин твердил о модернизации кораблей, Петров предлагал, пока не поздно, отправить экспедицию за селитрой: имеющегося на все «хотелки» не хватит, а без пороха всё остальное теряет смысл. Кроме того, они считали, сколько есть времени, пока до Херсонеса дойдут вести о пленении Зои с товарищем меченосцем и захвате императорского дромона. Сходились на месяце, не больше. Месяц — и жди гостей.
Наконец слово взяла Лидия Яковлевна. Мужики засопротивлялись — обсуждение наращивания вооружений было в самом разгаре, — но генерал прервал их стенания взмахом руки.
— Говорите, Лидия Яковлевна.
Та вышла вперёд, одёрнула платок и заговорила — спокойно, размеренно, словно читала лекцию.
— У нас есть два пленника, и у нас есть возможность превратить их из обузы в козырь. Я предлагаю публичную версию. Официальное письмо василевсу. Смысл такой: «Мы, верные союзники твои, пребываем в недоумении. К нашему берегу подошёл дромон под началом протоспафария Феофилакта. Вместо приветствия он атаковал нас. При нём находилась благородная Зоя, и мы опасаемся, что сей сановник действовал без твоего ведома, возможно, даже похитил царственную деву ради каких-то тёмных целей. Мы защитились и ныне держим обоих в безопасности. Зою — как гостью. Протоспафария — как пленника, ожидающего твоего суда. Молим тебя разобраться: он напал по твоему приказу? Или ты сам стал жертвой заговора?»
Дронов хмыкнул, Бородин нахмурился. Генерал молчал, переваривая. Лидия Яковлевна продолжила:
— Что это даёт. Император получает возможность сохранить лицо, заявив: «Протоспафарий действовал самовольно, я накажу его род, а вам спасибо за спасение племянницы». Мы из врагов превращаемся в помощников василевса, раскрывших заговор. И весь его гнев направляется на Феофилакта, а не на нас.
— А если он не поведётся? — спросил Дронов. — Если скажет: «Вы лжёте, вы напали первыми»?
— Тогда мы ничего не теряем, — ответила Лидия Яковлевна. — Но даже в этом случае мы уже задали тон. Мы показали, что готовы к диалогу. Империя ценит форму. Они будут вынуждены отвечать на наше письмо, а не просто слать флот.
Она обвела взглядом собравшихся.
— Теперь — чего требовать в обмен. Зою мы готовы вернуть, как только получим подтверждение мира и небольшую компенсацию за моральный ущерб. Это покажет наше великодушие. Протоспафария — ни в коем случае не отпускать до тех пор, пока не выполнены основные политические требования. Он — главный козырь. Если василевс откажется от него, мы можем судить его своим судом за разбой и казнить. Или, наоборот, помиловать и отпустить, зарабатывая очки милосердия.
— Что именно требовать? — спросил генерал.
Лидия Яковлевна загнула палец.
— Первое: официальное признание Новороссийска и прилегающей округи как особого владения под рукой Мстислава, с правом на самооборону и свободную морскую торговлю. Второе: единовременный выкуп за протоспафария — золотом, тканями и оружием. Сумма оговаривается. За Зою — символическая плата: пусть лучше пришлют иконы и книги для церкви. Это подчеркнёт наш христианский статус.