Он потрогал край кроватки — деревянной, с высокими бортиками, — и вышел в коридор. Спустился вниз, снова постучался в квартиру-роддом. Но получил отворот-поворот — сказали что мама с малышом уснули, и, чтобы занять себя, пошёл вниз, туда, где рядом с огородами устроили плац.
Достаточно большой участок был выделен на солончаке, и его с утра до ночи топтали ногами обучающиеся военным премудростям. Ведь здесь, на стыке максимально непохожих эпох, делали солдат. Сергей, подойдя ближе, остановился у края утоптанной площадки и стал смотреть.
Пехота была набрана из отроков и рыбаков — тех, кто помоложе и поспособнее. Всего шестьдесят человек. Плюс артиллеристы из девятиэтажников: на одно каре четыре человека, и шестеро носильщиков пищалей из тех же рыбаков. Сейчас каре как раз стояло на плацу — живой квадрат, ощетинившийся щитами и копьями. Барабанщик в центре отбивал медленный, редкий ритм: бум… бум… бум…
Сергей видел, как они учились. Сначала — индивидуально. Щитоносцы стояли в стойке по полчаса, поначалу с пустыми щитами, потом с мешками песка на плечах. Нытьё каралось дополнительным временем. Привыкание к давке: десяток строили в шеренгу, приказывали сомкнуться, и инструктор с помощниками с разбегу били в щиты брёвнами. «Держать! Ты — стена! Если упал — товарищ погиб!» — орали они, и строй держался, хотя кого-то отбрасывало назад.
Еще их учили не бояться выстрела. Для этого стреляли холостыми зарядами, приучая до тех пор, пока грохот и облако дыма над головой не заставляли пехоту пригибаться.
И только теперь, когда каждый более-менее умел держать щит и не шарахаться от выстрела, началось главное — построение каре. Шестьдесят человек делились на четыре стороны, каждая — по пятнадцать в две шеренги. Первая — щиты к бою, вторая — копья поверх плеч первых. Внутренний двор — примерно пятнадцать на пятнадцать метров. По команде «В каре стройся!» бойцы бегом занимали позиции по размеченным на плацу линиям. Сначала — пять минут хаоса. Потом — три. Потом — минута. За каждую ошибку все дружно отжимались. Зато теперь, когда Сергей смотрел на них, они перестраивались ровно, хоть и не без мелких сбоев.
Внутрь каре зашли пищальники — десять человек — и два барабанщика. Пищальники строились в две шеренги. Барабанщики — в центре, «сердце» управления. Сергей заметил среди них Володю — внука Владимира, невысокого, но плечистого. Тот стоял с барабаном на ремне и смотрел на инструктора, ожидая команды.
— Шагом… марш! — скомандовал инструктор.
Барабан ударил. Медленно, тягуче: бум… бум… бум… На каждый удар каре делало ровно один шаг левой ногой. Потом правой. Строй колыхался, углы «плыли», но в целом каре двигалось. Инструктор шёл рядом, поправляя «отставшие» ноги.
— Смотреть на плечо соседа! — кричал он. — Боковым зрением! Не под ноги!
Сергей видел, как они старались. Злились, потели, но упрямо двигались вперед. Они проходили «гусеницу», «змейку» — с поворотами, когда передняя шеренга замедлялась, угловые забирали в сторону, а задние ускорялись, — и «раздвинься-сомкнись»: по команде передняя шеренга делала два шага вперёд, вторая расступалась, образуя бойницы, куда немедленно просовывали стволы пищалей. А потом строй захлопывался, как дверь.
Но главное, ради чего всё это затевалось, — подход к врагу и залп. Сергей дождался, когда каре выстроится в трёхстах метрах от условного противника — земляного вала с чучелами. Барабанщик забил редкий, медленный ритм. Каре пошло шагом. Потом, когда «враг» начал пускать стрелы-болванки, — «Черепаха!». Углы и передняя шеренга подняли щиты вверх и вперёд, полностью закрывая внутренний двор. Стрелы застучали по дереву. Барабан продолжал бить, задавая шаг. Пищальники готовили оружие.
Когда до вала осталось полсотни шагов, барабан сменил ритм — частые, гулкие удары. Каре перешло на быстрый шаг, почти бег. Строй заколыхался, углы «поплыли», но инструктор, бежавший рядом, заорал: «Держи строй! Держи!»
За тридцать шагов до вала — сигнал горна. Каре резко остановилось. Барабаны смолкли. Передняя шеренга щитов сделала «шаг раздвижения». Пищальники, уже держащие тлеющие фитили у полок, дали залп. Не все разом — двумя шеренгами: первая присела, вторая выстрелила поверх голов. Грохот, дым. Сергей, стоявший поодаль, почувствовал, как ухнуло в груди. Лошади, привязанные у забора, заржали и забили копытами.