Сергей, воспользовавшись паузой, вышел на воздух — размять ноги, глотнуть свежего ветра. У гостевого дома, под открытым небом, были накрыты столы для тех дружинников, что остались снаружи. Эксклюзивов им не выставили, но в спиртном не ограничивали. Итог получился закономерным: гости были пьяны в дым, как и дружинники Бабки, те, что были не на дежурстве и с удовольствием составили людям Мстислава компанию.
Сергей постоял, глядя на эту картину, усмехнулся и вернулся в дом. Там, за столом, князь и генерал о чём-то негромко переговаривались, склонившись друг к другу. Разговор явно шёл серьёзный. И, судя по выражению лица Мстислава, то, что он услышал от Максимова, меняло его планы.
В итоге просидели долго, почти до утра. Сергей дважды задрёмывал, роняя голову на грудь, но кое-как продержался. Когда наконец разошлись, за окнами уже серело.
До своей квартиры он добрался на автопилоте. Снял с себя ненавистные железки — бросил их грудой в углу и рухнул на диван, уснув ещё в полёте. Последнее, что помнил, — мягкий толчок подушки под головой. И всё. Темнота.
Проснулся снова от горна. Солнечный луч, пробившийся сквозь стекло, упирался прямо в лицо. Сергей зажмурился, прикинул угол — судя по всему, время близилось к десяти. Анна уже не спала. Она сидела на кухне, и оттуда тянуло запахом сваренного пшеничного кофе.
Поднявшись, он прошлепал в ванну, умываться, а закончив моцион, заглянул за перегородку, где в кроватке спал сын. Постоял над ним несколько секунд, потом прошёл на кухню.
Анна поставила перед ним кружку с дымящимся напитком и тарелку с остатками вчерашнего хлеба, накрытого кусочком сыра.
— Опять тревога? — спросила она.
— Не знаю, — Сергей отхлебнул кофе, поморщился — тот горчил. — Вряд ли. Будь что-то серьёзное, до сих пор бы дули. Может, заметили кого?
Он выглянул в окно, но причину тревоги с этого ракурса не увидел. Только обычная утренняя суета: рыбаки тянули сети к воде, у кузницы разводили огонь, на плацу уже строились отроки. Всё как всегда.
Закончив завтрак, Сергей поднялся и принялся надевать доспех. День сулил жару, и при одной только мысли о стоянии в железе под солнцем портилось настроение. Но иначе никак. Он воевода, поэтому должен соответствовать. На него смотрят, на него ровняются. Он затянул ремни, поправил перевязь, получил поцелуй от Анны и вышел.
Первым делом на крышу. И не столько чтобы выяснить, почему дудели, сколько по привычке. Почти каждое своё утро он начинал с кругового обзора. Поднимаясь по лестнице, с сожалением глянул на бездействующий лифт. После вчерашнего он хоть и не болел похмельем, но чувствовал себя порядком уставшим. Разбитость какая-то, что ли…
На крыше было спокойно. Дежурные заступили не так давно и сонными пока не выглядели. На вопрос, что случилось и по какому поводу дули тревогу, Сергей получил ответ ожидаемый:
— Заметили что-то на холмах. Пока присматривались — оно исчезло. Может, косули.
Понимая что каких-то особых подробностей не услышит, Сергей кивнул и прошёлся по периметру крыши, осматриваясь. Всё как всегда, кроме стоящих на якоре ладей. Печи дымили — к домне и той, что для обжига кирпича, прибавилась ещё одна, в которой обжигали известняк. Неподалёку, на обрыве, нашли выход породы и потихоньку таскали, производя так необходимую для селитряных ям и строительства известь. Процесс не сложный: добыл — обжёг — погасил. Но нужны объёмы, тем более при том количестве новых ям, которые закладывали. И дрова. По ближайшим берегам и так лесов немного, а такими темпами, какие требовались, скоро совсем не останется. Домна работала на древесном угле, его выжигали внизу, в специальных ямах. И по-хорошему, для всего остального нужен уголь каменный, но поблизости его не было, а искать за тридевять земель требовало ресурсов.
В первую очередь — людских. Люди. Вот чего постоянно не хватало девятиэтажке. Рабочих рук. Гребцов. Кузнецов. Строителей. Тех, кто будет добывать, обжигать, копать, таскать. Двести освобождённых с дромона — это хорошо. Но мало. Катастрофически мало для того, что они затеяли.
Примерный план на этот день Сергей представлял. Сначала завтрак в той же компании. Потом обход территории — показать князю всё, что ему интересно. Когда Сергей сопровождал Владимира, тот лично заглянул за каждый угол и залез в каждую щель. Мстислав, конечно, не отец, но тоже своего не упустит. Единственное табу — девятиэтажка. Туда чужих пускать пока не собирались. Хватит с них гостевого дома.