После обхода — обед, переговоры и плавный переход в ужин, за которым снова пир. Владимира хватило на три дня такого пьянства. Насколько хватит Мстислава, Сергей не знал. Но, ввиду возраста, подозревал, что молодой князь старшему не уступит.
Глядя на поселение сверху, Сергей заметил генерала со свитой из витязей. Они неторопливо спускались вниз, нацеливаясь на гостевой дом. Максимов шагал впереди, и даже отсюда было видно, что он уже при полном параде.
Отвлекаясь от генерала, Сергей присмотрелся к дежурной страже и удовлетворённо хмыкнул. Бдят. По двое на вышках, ещё трое у ворот, и лучники на стене.
Сергей многое знал о властьпридержащих этого времени. Основное — от Анны, кое-что добыл сам в умных книжках, которые она же и подсовывала. Сейчас, глядя на ладьи Мстислава и вспоминая Владимира, он мысленно раскладывал их по полочкам. Не из праздного любопытства. От того, с кем имеешь дело, зависит, как строить разговор и чего ждать завтра.
Вот Святослав. Отец Владимира, дед Мстислава. Анна говорила о нём с какой-то странной смесью восхищения и досады. Воин до мозга костей. Иду на Вы — это его стиль. Не предавал, не интриговал, просто шёл напролом. Но и власть ему была не нужна — он хотел славы и добычи, а не сидеть в Киеве и разбирать тяжбы. Бросил сыновей по городам и ушёл в поход, из которого не вернулся. Печенеги убили его именно потому, что он действовал в одиночку, без подстраховки. Идеальный штурмовик. Абсолютно негодный союзник в строительстве государства. С таким можно брать крепости, но нельзя строить общий дом.
Владимир — другое дело. Этот ничего не забывал. Рогнеда назвала его робичичем — он сжёг Полоцк и убил её отца. Брата Ярополка убрал чужими руками, через подкупленного воеводу. Варягов, что помогли ему взять Киев, выпроводил в Византию, посоветовав императору рассредоточить их — цинично, но эффективно. Он был прагматиком до мозга костей. Цель оправдывала средства, и он использовал их, не мучаясь угрызениями. Но при этом — гениальный стратег. Понимал, что власть — это не только меч, но и вера, и стройки, и законы. С ним можно работать, но держа в уме, что его цель — величие Руси и его собственной власти, и она всегда будет на первом месте. Он ценит реальную силу и преданность. Но как только польза иссякнет или он заподозрит угрозу — сентиментальность исчезнет мгновенно. С ним нужно быть незаменимым. И никогда не забывать, по какому количеству трупов близких людей он прошел к трону.
Мстислав — третий. И здесь Сергей, глядя на ладьи, думал, что этот — другой. Он был воином, как дед, но без его бесшабашности. Прямой, честный, не склонный к интригам. Описанный в учебнике его бой с Редедей — это не подлость, не удар в спину, а честный поединок один на один. Он не посягал на Киев при жизни отца, не лез в усобицы, пока его не вынудили. И даже выиграв, не сел на киевский стол, а предложил брату мир. Для него власть — это его земля, его дружина, его право. Не мания величия. Если Мстислав назвал кого-то союзником, он не ударит в спину. Его слово крепко, его меч остр, его честь не продаётся. Для Новороссийска он — идеальный протектор. Единственное, чего нельзя делать — унижать его или ставить в положение, где он должен выбирать между честью и выгодой. Он выберет честь, даже если это разрушит политический расклад.
Сергей ещё раз посмотрел на ладьи и подумал о Володе. Мальчишка, который упрямо бил в барабан, когда его товарищу снесло голову. Сын Мстислава. Внук Владимира. Правнук Святослава. В нём смешалась кровь всех троих, и кто знает, что из этого вырастет. Прямолинейная честность отца, политическая гибкость деда, воинская доблесть прадеда — всё это могло сделать его идеальным правителем. Или разорвать на части.
Сергей вздохнул и двинулся вниз, к гостевому дому. Там уже собирались на завтрак. День обещал быть долгим. А мысли о князьях и их характерах он отложил на потом.
Только вот встретили его не так, как он рассчитывал. Сергей надеялся тихо пристроиться где-нибудь с краю, за спинами витязей, и не отсвечивать. Но не вышло.
Едва он приблизился, как пространство взорвалось восторженным рёвом. Те, кто ещё вчера косился на него с опаской, теперь орали, и трясли оружием. Сергей насторожился — такой приём был ему непонятен. Он переглянулся с Вадимом, но тот только пожал плечами и хмыкнул.
Мельком пробежав глазами по толпе, Сергей заметил перемену. Дружинники Мстислава, не так давно одетые в простые, заслуженные кольчуги, сегодня щеголяли обновками. Вон тот, молодой с перебитым носом, красовался в ламеллярном доспехе — стальные пластины сияли на солнце, и на каждой была гравировка: хазарский узор, бегущие волки. Другой, пожилой гридень, натянул поверх кольчуги богатый пояс с серебряными бляхами и привесил к нему саблю в ножнах, отделанных чернью. Третий, совсем юный, вертел в руках шлем с бармицей и личиной. Остальные тоже обзавелись чем-то новым: у кого-то шлем с медным навершием, у кого-то наручи с позолотой, у кого-то плащ, подбитый мехом.