Темир кружил вокруг него, двигаясь по-степному — мягко, пружинисто, не отрывая пяток от земли. Его раскосые глаза горели сосредоточенностью. Сергей выждал. Он знал: молодость берёт скоростью, но не выносливостью. Нужно дать ему выложиться. Ещё один удар — сабля свистнула у самого виска, и Сергей ушёл в сторону, пропуская клинок мимо. Ответил коротко — меч лязгнул о край щита, Темир даже не покачнулся.
Они сошлись снова. Темир атаковал яростно, без передышки — сабля мелькала, рассекая воздух, и каждый удар был нацелен туда, где кольчуга не прикрывала тело. Сергей принимал их на щит, но дерево трещало, кожа лопалась, и после третьего столкновения щит разлетелся в щепы. Он отбросил обломки и ударил в ответ, расколов щит Темира.
Теперь оба стояли друг против друга, вооружённые только клинками, и толпа затаила дыхание. Все понимали: сейчас начнётся настоящее.
И Сергей начал.
Он двинулся вперёд — не так, как раньше, а легко, почти танцуя. Темир ударил, целясь в грудь, но Сергей ушёл в сторону, пропуская саблю мимо, и даже не ответил. Только улыбнулся — спокойно, как учитель, который даёт ученику показать всё, что тот умеет.
Темир взревел и бросился в новую атаку. Сабля описывала широкие дуги, рассекала воздух, но каждый раз встречала пустоту. Сергей уклонялся, нырял под удары, отступал ровно настолько, чтобы клинок проходил в пальце от кольчуги, и ни разу не поднял меч для блока. Он играл. И это видели все.
— Быстрее, Степко, — бросил он негромко. — Ты же хотел доказать.
Темир зарычал, и в его глазах мелькнула ярость. Он рванулся вперёд, забыв о защите, и нанёс рубящий удар сверху — страшный, способный раскроить череп. Сергей шагнул в сторону, пропуская саблю, и одновременно коротко, почти небрежно ударил плашмя по запястью. Сабля звякнула и вылетела из разжавшихся пальцев, описав дугу и воткнувшись в землю в трёх шагах.
Темир замер. Сергей, не останавливаясь, локтем ударил его в лицо, развернул и заставил опуститься на колени. Остриё меча упёрлось в горло.
— Ну что, теперь веришь?
Темир дышал тяжело, хватая ртом воздух, и в его раскосых глазах больше не было сомнения.
— Верю, — выдохнул он.
Сергей убрал меч и протянул руку. Темир, помедлив, ухватился за неё и поднялся. Он был бледен, на скуле наливался синяк, но глаза смотрели прямо. И в них больше не было сомнения.
— Ты — великий воин, — сказал он глухо. — Прости меня.
Сергей сунул меч в ножны и пожал плечами.
— Бывает.
Толпа взорвалась. Дружинники орали, стучали оружием, и в этом рёве смешалось всё — и облегчение, и восторг, и почти суеверный ужас перед тем, что они только что видели.
Глава 19
В чем счастье?
А дальше всё пошло по накатанной.
Завтрак плавно перетёк в обед, обед — в ужин, а ужин затянулся до утра. Сергей не пил — только поднимал свой кубок и ставил обратно, — но даже так высидеть столько времени за столом почти без перерыва было выше его сил. Мышцы затекли, веки слипались, а гул голосов давил на уши.
Дружинникам же всё было в радость. Они ели, пили, снова ели и снова пили. Кто-то, уже не разбирая, где свой, где чужой, обнимался с соседом и горланил песни — те что вчера пел Магомед, только перевранные, с дикими акцентами, но с тем же надрывом. Костры горели до рассвета, и столы ломились от рыбы, мяса и хлеба. Сергей заметил, что Темир сидит среди Бабкиных дружинников и что-то оживлённо обсуждает, размахивая рукой — синяк на скуле уже заплыл, но парень выглядел довольным.
Еще Сергей обратил внимание что Мстислав почти не пил. Он сидел рядом с генералом, и они постоянно склонялись друг к другу, о чём-то перешёптываясь. Даже когда к столу позвали Володю и битый час восхваляли его подвиг, князь хоть и поднимал кубок, но пригублял через раз.
Сергей слушал эти восхваления и думал, что мальчишка заслужил каждое слово — а сам он уже с трудом различал слова. Голоса сливались в монотонный гул, веки налились свинцом, и он поймал себя на том, что клюёт носом, лишь усилием воли удерживая спину прямой.
И только утром, точнее уже в обед третьего дня, когда гости всё же отбыли, натужно скрипя вёслами под похмельные стоны гребцов, он выдохнул с облегчением, развернулся и, не прощаясь ни с кем, побрёл к девятиэтажке. Поднялся на свой этаж, толкнул дверь, стянул с себя металлолом, пропотевшую рубаху, штаны, и рухнул на диван, стараясь забыть о проблемах.
А было их много. От тех что висели дамокловым мечом с самого появления здесь, до относительно мелких. Можно сказать бытовых. Например имя.