До сих пор они не дали ребёнку имя. Вариантов была тьма: от банального Иван до всяких Всеволодов, Изяславов и даже придуманных, типа Всероссов и им подобных. Сергей морщился, когда Анна зачитывала очередной список, а она, увлёкшись, перебирала имена, как перебирают бусы в шкатулке — примеряла, откладывала, снова доставала. И даже не в том дело было, что спорили. Нет. Сергей был уже готов согласиться на любое. Но Анна никак не могла определиться. Первый ребёнок девятиэтажки, которому уготована великая судьба — так она считала, — и вдруг Ваня. Просто Ваня. Нет, это несерьёзно.
— Его будут знать через тысячу лет, — говорила она, глядя на спящего сына. — Историки напишут: «… и тогда великий князь…» — И? И что? Понимаешь? Это не просто имя. Это судьба.
Сергей кивал, не споря. В конце концов, какая разница. Главное, чтобы здоровым рос.
Мстислав тоже внёс свою лепту. Его договор с генералом предполагал объединение через родство. Разумеется, уже не через первого сына Сергея — после того как Владимир заочно помолвил мальчика с Предславой, князь Тмутараканский отступил, но предложил другое: скрепить союз через тех детей что родятся после. И нет, тут Сергей тоже не протестовал. Во-первых, от того что он действительно не был против, во-вторых, потому что никого «рожать» больше не собирался, — этого бы поднять.
А время шло.
На пятый день после отъезда Мстислава, ближе к вечеру, Сергей был на крыше и первым заметил всадника. Конь скакал к частоколу, взмыленный, с пеной на удилах. Всадник — один из разведчиков Бабки — едва держался в седле. Кольчуга пробита в двух местах, на левом плече темнела запёкшаяся кровь, рука висела плетью.
Сергей сбежал вниз, перепрыгивая через две ступеньки. У ворот уже собрались люди — Бабка, несколько дружинников, подоспевший Петров. Раненого стащили с коня, уложили на землю, дали воды. Он пил жадно, захлёбываясь, и вода текла по подбородку, смешиваясь с кровью и пылью.
— Хазары… — выдохнул он, оторвавшись от бурдюка. — За холмами. Ударили с двух сторон. Человек пятьдесят, не меньше. Меня послали передать…
Он закашлялся, сплюнул кровью. Сергей присел перед ним на корточки.
— Остальные живы?
— Живы были… когда я уходил. Раненых добивать не стали. Связали.
— Далеко?
— Сразу за холмами. Там балка широкая, лагерем встали.
Сергей выпрямился. В висках застучало. Бросать своих в беде нельзя — это он усвоил давно, ещё там, в прошлой жизни. И потом, неплохо бы самим языка взять. Степняки давно по округе ошиваются, может, замышляют чего.
Медлить он не стал и через десять минут небольшой отряд уже выезжал из ворот. Сергей впереди, на Лене, которая, почуяв скачку, всхрапывала и рыла копытом землю. За ним — пятеро витязей с карабинами за спиной. Следом десяток Бабкиных дружинников, плюс Темир, скаливший зубы в предвкушении драки.
Когда Темир попросил принять его в отряд, Сергей сперва не знал, как реагировать. Точнее, не знал, как отреагирует Мстислав. Воином Темир был хорошим, спору нет. Но ещё больше он ценился как переводчик — знал печенежский, хазарский, славянский, мог объясниться с кем угодно. Однако князь не отказал. Согласился, кивнув коротко: «Пусть остаётся». Вот Темир и остался. И сейчас, скача рядом с Сергеем к холмам, он выглядел так, будто всю жизнь только этим и занимался — ходил в рейды с девятиэтажниками.
Ехали не очень долго. Сначала шли рысью, минут через двадцать перешли на шаг — лошади устали, да и незачем было загонять их перед возможной стычкой. Так, шагом, и въехали на холм.
Внизу, в широкой балке, горели костры. Сергей поднял руку, и отряд замер. Он достал бинокль, поднёс к глазам.
Как и говорил раненый разведчик, степняков было около полусотни. Они сидели и лежали возле костров. Кони паслись поодаль. Чуть в стороне, у дальнего края балки, Сергей разглядел сбившихся в кучу пленных — четверых, без доспехов, со связанными руками.
Заметив приближающийся отряд, степняки напряглись. Несколько человек вскочили, схватились за оружие, закричали, указывая на холм. Но, сообразив, что русов мало — полтора десятка против полусотни, — расслабились. Кто-то даже рассмеялся. От лагеря отделился один всадник и рысью направился к холму. Без оружия, с поднятой рукой — явно для переговоров.
Отряд Сергея встал, поджидая его. Темир тронул коня и поравнялся с Сергеем.
— Хочешь, я поговорю? — спросил он негромко.
— Поговори, — кивнул Сергей. — Скажи: пусть вернут наших. Тогда разойдёмся миром. Нет — пеняйте на себя.
Темир кивнул, поправил саблю на поясе и выехал навстречу неспешно приближающемуся переговорщику.