Да и теперь, если при одном каре и трёх десятках дружинников хазары не прорвались, то сейчас, когда дружина выросла в семь-восемь раз, каре вдвое, а ополчение «подросло» и уже не шарахалось от грохота, Сергею казалось, что невозможна вообще никакая атака. Они хоть и дикие, но ведь не самоубийцы? Он смотрел на карту, расстеленную на столе, на значки, обозначавшие их силы, и невольно прикидывал: а пошёл бы он сам на такую крепость? Ответ был очевиден.
После Дронова встал Бородин. Он, как всегда, был в кителе, застёгнутом на все пуговицы, говорил сухо и быстро. Перечислил наличие кораблей — драккары, дромон, ладьи Мстислава, — потом перешёл к экипажам, гребцам, орудиям. И если с количеством вымпелов было ещё как-то понятно, то экипажи и гребцы — больная тема. Выходило, что если полностью укомплектовать суда, на берегу никого не останется. Если не снимать с берега, суда будут пустыми. Опять же орудия: одни и те же пушки были приписаны и к кораблям, и к береговым батареям. Перебрасывали туда-сюда, смотря куда ждали удар.
— Решения тут нет, — подытожил генерал. — Пока не будет в достатке людей и пока не наделают ещё кучу орудий. — Он помолчал, покрутил в пальцах пустую трубку и добавил: — Меня другое беспокоит. Как-то больно стремительно всё, как ком снежный с горы.
Он повернулся к Сергею.
— А вы что думаете, капитан?
Сергей пожал плечами.
— Меня ещё в училище учили: главная защита — это нападение.
Генерал прищурился:
— Допустим. Но на кого нападать?
Сергей снова пожал плечами.
— Не знаю. Но если мы сиднем сидеть будем, ничего хорошего не высидим. Вон, купцы уже в обход ходят. А без торговли куда нам?
— Ну хоть мысли-то какие-то есть? — генерал прищурился, и в его глазах мелькнула знакомая искорка — та что появлялась, когда он чуял в подчинённом здравую инициативу.
Сергей кивнул:
— Тут одна мысль. Разведка. Без разведки нет победы. Хазары же, как я понимаю, большой толпой не ходят — только перед самой стычкой собираются. Я предлагаю не ждать, пока они накопят силы. Вылавливать их поодиночке, пока они рассредоточены. Бить мелкими отрядами. Даже если всех не переловим — всё полегче потом будет. Оставшиеся десять раз подумают, стоит ли соваться.
— Хорошо, — генерал откинулся на стуле, покрутил в пальцах пустую трубку. — И как вы себе это представляете? Конкретно.
Сергей поднялся, подошёл к карте, ткнул пальцем в восточные холмы.
— Смотрите. Что мы знаем? Их там сейчас — от нескольких сотен до пары тысяч сабель. Но они не стоят единым лагерем. Рассредоточены на пространстве в радиусе десяти-тридцати километров. Почему не атакуют сразу? Боятся пушек. И друг другу не доверяют. Разные племена, разные вожди, каждый хочет урвать своё и не хочет подставляться первым. Это их слабость. Мы должны её использовать.
Он провёл пальцем по карте, очерчивая зону вокруг девятиэтажки.
— У нас есть три преимущества. Первое — абсолютная видимость. Крыша даёт обзор на пятнадцать-двадцать километров. С биноклем мы видим любой дым, любое облако пыли. Второе — дальнобойное оружие. Ракетные установки достают на полтора-два километра. Мы можем нанести удар по лагерю ещё до того, как они снимутся для атаки. Третье — мобильный резерв. Драккары, конная группа, дружина Бабки. Быстро выдвигаемся, отрезаем пути отхода.
Генерал кивнул, но промолчал, ожидая продолжения.
— Теперь тактика, — Сергей развернулся к столу. — Я вижу три варианта. Первый — «огненный мешок». Работает против крупного скопления. Разведка засекает лагерь. Ночью каре с лёгкими пушками и зажигалками выдвигается в степь. Конные обходят лагерь с тыла и перекрывают пути отхода. На рассвете, когда лагерь ещё спит, даём залп зажигательными и картечью. После каре подходит и зачищает очаги сопротивления. Результат: крупная ватага уничтожается полностью, свои потери — ноль или около того.
Генерал хмыкнул, но не перебил.
— Второй вариант — «конвейер». Если враги идут волнами, мелкими группами по полсотни-сотне сабель. Засекаем ближайшую группу с крыши или ближайших холмов. Выезжает конный отряд плюс лёгкая пехота на телегах. Нападаем, используя пищали и луки. Если враг пытается контратаковать или подтягиваются другие ватаги — отходим под прикрытие пушек с бруствера. И так перемалываем группу за группой, не давая им передышки. Результат: постоянные потери у врага, моральный дух падает, начинается дезертирство.
Он перевёл дух и продолжил:
— Третий вариант — психологический. «Демонстрация». Если нам нужно избежать боя вообще. Высылаем к самому крупному скоплению пленного с предложением: уходите, или будете уничтожены. Он рассказывает о пушках, о «гремящем огне», о том, что крепость неуязвима. Днём, при большом скоплении врагов, даём с крыши залп ракетами по пустому месту. Грохот, столб огня и дыма на глазах у сотен всадников. После этого — ультиматум: завтра на рассвете все, кто останется в пределах видимости, будут уничтожены. Уходите на север — и мы вас не тронем. Многие снимутся и уйдут. Останутся только самые отчаянные — с ними уже разбираемся по первому варианту.