Но зачем?
А потом пришла весть из Тмутаракани. Гонец прискакал на взмыленном коне, с княжеской грамотой за пазухой. Владимир, великий князь киевский, зашёл в Тмутаракань с основной дружиной — возвращался из какого-то похода или, наоборот, готовился к новому. Узнав о скоплении врагов вокруг каменной крепости, он не раздумывал. Бо́льшую часть своей дружины — отборных воинов, закалённых в битвах с печенегами и ромеями, отправил на помощь крепости.
Когда эта дружина вошла в ворота, Сергей стоял у частокола и смотрел. Они шли колонной — в отличие от разношёрстного воинства Мстислава, здесь чувствовалась выучка. Все в добротных кольчугах, с алыми щитами и длинными копьями. Кони под ними — рослые, княжеские, не чета степным лошадкам. Впереди ехал воевода — пожилой, седой, — и на его шлеме сиял золотой трезубец. За его спиной развевался стяг Владимира — алое полотнище с вышитым знаком князя.
Теперь девятиэтажка стала совсем неприступной. Варяги Ульфа, дружина Мстислава, ополчение из рыбаков и бывших рабов, Бабкины наёмники, отроки, каре, пушки, ракеты — и теперь ещё и княжеская гвардия. Это была действительно реальная сила, поспорить с которой могли очень немногие в этом времени.
Девятиэтажники тем временем не прекращали готовиться. Все понимали: в покое их не оставят. Это сейчас с ними куча опытных воинов, но когда-то они уйдут, и тогда рассчитывать придётся только на себя.
Поэтому работа кипела круглые сутки. Дронов со своими артиллеристами не вылезал из мастерской. Пушки, пищали, теперь ещё и первые два десятка мушкетов — грубых, с тяжёлыми стволами, но уже с пьезоподжигом вместо фитиля. Сергей держал один такой в руках, проверял баланс. Тяжеловат, но для залпового огня из каре — самое то. Тем более что оружейники обещали наладить серию: стволы из усиленных труб, ложи из степного тополя, замки из обломков старых напильников.
Несколько новых камнемётов уже стояли на периметре, и расчёты обкатывали их, пристреливая по пустому месту. Рядом с каждым высилась пирамида глиняных горшков, начинённых горючей и фугасной смесью, запасы которых пополнялись с каждым днём.
Бородин, получив в подчинение ещё три десятка рабочих рук из нового пополнения, доводил до ума драккары. Особенно один — их первенец, тот, с которого всё началось. Сергей не особо вникал в детали, но, проходя мимо верфи, видел: мужики ковыряются с рулём. Что-то разбирают, переносят, подгоняют. Раньше рулевое весло крепилось прямо к борту кожаными петлями и держалось на штыре. Теперь Бородин переделывал крепление: вместо простого штыря — металлический шарнир, позволявший поворачивать перо руля на больший угол без скрипа и люфта. И главное — само перо стало шире и чуть длиннее. Бородин говорил, что это увеличит манёвренность, позволит быстрее разворачиваться и лучше держать курс при боковом ветре.
Ещё он заметил очередной апгрейд вёсел. Теперь вместо простого отверстия в борту, протёртого кожей, в каждое гнездо вставили деревянную уключину с вкладышем из текстолита. Бородин, заметив его интерес, объяснил: трение резко снижается, весло ходит мягче, гребцы меньше устают, а частота и длина гребка возрастают.
Но и это было не всё. Конструкцию самого весла тоже изменили. Точку упора, ту, что ложилась в уключину, сместили ближе к рукояти, а лопасть сделали чуть шире и короче, как у современного спортивного весла. Это давало выигрыш в силе: гребец тратил меньше усилий на каждый гребок, но за счёт более широкой лопасти захватывал столько же воды. Амплитуда росла, частота — тоже, а усталость наступала позже. По расчётам Бородина, общий прирост тяги выходил процентов на десять-пятнадцать. Испытаний пока не было, но Сергей был уверен, что всё получится.
Плац теперь был занят круглосуточно. Днём — под палящим солнцем, ночью — при свете костров. Отрабатывали всё: различные построения, манёвры в бою и на марше, учили строить каре, работать алебардами, держать строй при «черепахе». Барабан, под который двигались бойцы, практически не умолкал и звучал уже как привычный фон.
Особенно усердствовал Бабка. Впечатлённый работой каре, он гонял своих людей до седьмого пота. В отличие от пацанов и рыбаков, это были опытные воины, с ходу осознавшие плюсы такого построения. И разница чувствовалась сразу. Одно дело — когда щит держит худосочный отрок, и совсем другое — когда в строй встаёт мужик весом за сотню, с ручищами, привыкшими к топору. Сдвинь такого — попробуй. Ага.