Глава 23
Шанс
Но щепке повезло. С рассветом поднялся ветер — почти ураган, ударивший в парус с такой силой, что мачта застонала. Драккар буквально полетел вперёд, разрезая форштевнем волну, и пенные буруны расходились от бортов, как крылья гигантской птицы. Сергей стоял на носу, до боли в глазах вглядываясь в темнеющий впереди берег. Бинокль прыгал в руках, горизонт плясал, и он с трудом удерживал картинку. Он боялся увидеть густой чёрный дым — тот что поднимается над взятым и сожжённым городом. Дыма не было. Зато он увидел другое.
Тмутаракань осаждали.
Перед ним открылась картина, от которой перехватило дыхание. Полукольцом, охватывая город с суши, рассыпалась конница — тысячи три, если не больше. Хазары и печенеги, лёгкие всадники в кожаных доспехах, с луками и арканами, кружили на дистанции, не приближаясь к стенам, но и не давая никому выйти. Их задача была ясна: блокировать, отрезать, не дать прорваться гонцам.
Ближе к стенам, под прикрытием больших овальных щитов, выстроилась ромейская пехота — скутаты. Тяжёлые, в кольчугах и шлемах, они держали строй, и их «черепаха» медленно, но неумолимо приближалась к восточной стене. За ними, на руках, тащили четыре длинные штурмовые лестницы и таран, обитый медными полосами. Чуть поодаль, на небольшом возвышении, стояли два онагра — лёгкие метательные машины, — и расчёты крутили вороты, посылая камни в частокол. Брёвна трещали, щепа летела, и в нескольких местах уже зияли проломы.
За спинами осаждающих, у самого берега, покачивались на якорях корабли. Шесть дромонов, несколько хеландий, десяток драккаров. С них, как муравьи, сновали лодки, перевозя на берег последних легионеров. Сергей разглядел катапульты, установленные на носах самых крупных дромонов, и понял: римляне основательно готовились к полномасштабному штурму, в том числе с моря.
Позади скутатов, в центре боевого порядка, стояли варяги. Кольчуги до колен, длинные топоры на плечах, круглые щиты. Они не суетились, не перекрикивались. Просто ждали. Ждали, когда первая волна прорвёт стену, чтобы броситься в пролом и довершить дело. Элита. Две группы минимум по пять сотен отборных головорезов.
Сергей перевёл взгляд на город. Частокол был пробит в нескольких местах, две угловые башенки пытались гореть, и жиденький чёрный дымок от смоляных стрел поднимался к небу. Но на стенах ещё стояли люди. Он видел щиты с княжеским трезубцем, видел бородатых воинов с мечами и топорами, видел, как кто-то в алом плаще — сам Мстислав? Или Владимир? — перебегал от пролома к пролому, указывая мечом. Гарнизон держался.
На борту готовились. Дронов сам стоял у носового орудия — стомиллиметровой пушки, самой мощной из тех, что перетащили на драккар. Ствол, усиленный тремя муфтами, был нацелен на первоочередную угрозу: «черепаху», подбиравшуюся к восточной стене. Расчёт работал молча, без суеты — забили заряд, уложили ядро, прибили пыж.
Бородин довернул драккар, подставляя борт под нужный угол, и коротко бросил:
— Парус долой.
Полотнище упало, и корабль, потеряв ход, закачался на волне. Гребцы подняли вёсла, ожидая команды.
— Огонь, — негромко сказал Дронов, и фитиль коснулся запала.
С дистанции четырёхсот метров носовое орудие изрыгнуло столб белого дыма. Тяжёлое чугунное ядро с воем пронеслось над водой и ударило прямо в гущу ромейской «черепахи». Щиты разлетелись, строй смешался, десяток тел остались лежать на песке. Крики, вой — ромеи, только что уверенные в своей неуязвимости, заметались в панике.
На драккаре же никто не кричал. Команды отдавались обычным, негромким голосом. Люди работали. Заряжающие уже проталкивали банник в ствол, артиллеристы подтаскивали новый заряд. Барабан на корме забил, задавая ритм гребцам, и вёсла опустились в воду.
Пока пушку перезаряжали, Бородин довернул корабль, выводя его на новую цель. На этот раз — ближайший дромон, стоявший на якоре у берега. Две зажигалки, переделанные из пиротехнических ракет, ушли с направляющих одна за другой, прочертив огненные дуги. Первая ударила в борт и, не причинив вреда, зашипела, упав в воду. Вторая же врезалась в сложенный на рее парус. Тот вспыхнул, как свечка, и пламя, подхваченное ветром, побежало по такелажу, перекидываясь на мачту.