Управляемые призовыми командами четыре груженных дорогими товарами арабских судна послушно плелись за его флагманом. Он уже подсчитал сколько получит за всё это добро на рынках Трапезунда и Синопа, и цифры грели душу сильнее, чем утреннее солнце.
— Господин, — окликнули со спины.
Абу-ль-Хасан обернулся. Его помощник, молодой ещё парень с бельмом на левом глазу, указывал куда-то за корму. Хозяин нехотя перевёл взгляд. Там, на самом краю горизонта, белели паруса.
— Погоня? — лениво спросил он.
— Похоже на то, господин.
Абу-ль-Хасан усмехнулся. Он знал эти воды, знал, кто здесь ходит. Точно не ромеи, у них после разгрома флота хватает своих забот. Для варягов слишком далеко, могут быть хазары, но вряд ли, там одни обленившиеся торгаши. Да и вообще, кто бы это ни был, они не понимают с кем связались. У него шесть кораблей, три сотни отборных головорезов, что они ему сделают?
— Пусть идут, — бросил он, отворачиваясь. — К обеду разберёмся.
К полудню дистанция действительно сократилась настолько, что можно было разглядеть подробности. Плотной группой, окруженные пиратским эскортом, шли четыре захваченных арабских судна — пузатая багала, два самбука и дромон. Как и докладывал капитан, эскорт был разношёрстным: три галеры, два самбука и драккар.
Повинуясь команде Бородина, на Варяге подняли Андреевский флаг, и это сразу заметили на пиратских судах. Сергей видел в бинокль, как засуетились и забегали на корме флагмана. Откровенной паники пока не было, но уверенности у них явно поубавилось.
Сергей опустил бинокль и оглядел свою палубу. Расчёты фальконетов уже стояли у орудий. Пищальщики поправляли тлеющие фитили, щурясь от едкого дымка. «Варяг» нагонял замыкающую галеру так стремительно, словно та стояла на месте. Уже различались лица пиратов, они бесновались вдоль борта, трясли ятаганами, натягивали луки. Доносились выкрики, хриплый смех, лязг железа. Ждали абордажа. Вон уже и крючья качаются на канатах, и десяток рук тянется к фалам, готовясь бросать. Но постепенно в их гвалте проступила тревога — «Варяг» не сворачивал, но и не приближался, шёл ровно, держа дистанцию в полсотни шагов. Абордажем тут и не пахло.
— Паруса не дырявить! — взревел на всю палубу Бородин. — Корабль не калечить! Бить по живой силе противника!
Первый залп грохнул так, что мгновенно заложило уши. Фальконеты рявкнули басом, выплюнув облака белого дыма, и картечь веером прошлась по галере, взрывая дерево скамей, выбивая искры из металла, срезая тела пиратов, будто косой. Крики перешли в вой. Пищали ударили следом, дробно, вразнобой, выбивая тех, кто ещё стоял у борта. С пиратской галеры ответили редкими стрелами, но ветер уносил их в сторону, и они бессильно падали в воду, не долетая и половины.
Добавки не потребовалось. Когда дым рассеялся, на палубе галеры уже никто не стоял на ногах — только тела вповалку да воющие раненые, пытавшиеся отползти от борта. «Варяг», не снижая хода, резко сменил курс, а к обездвиженной галере уже подходил драккар с абордажной командой. Что там происходило дальше, Сергей не видел — его внимание уже переключилось на следующую цель, ещё одну галеру, ту, что шла второй в пиратском ордере. Её экипаж уже видел, что стало с первой, и теперь все их тщания были на то чтобы удрать, но они не успевали: «Варяг» уверенно настигал их.
— Пли! — скомандовал Бородин, и фальконеты правого борта рявкнули слитным залпом. Картечь буквально снесла с палубы тех кто стоял на пути. Следом, добивая тех кто еще мог сопротивляться, грохнули пищали. Крики слились в предсмертный вой, и через минуту галера беспомощно закачалась на волне, усеянная безжизненными телами. «Варяг» прошел мимо, нацеливаясь на пиратский самбук, который пытался уйти мористее.
Глядя, как фальконеты и пищали сносят людей с палуб, Сергей думал о том, что единственным, что может по-настоящему угрожать их флоту, остаётся греческий огонь и массовость. Если враг сумеет подойти вплотную — ночью, в тумане, при штиле, — и дать залп из сифона, даже «Варяг» превратится в плавучую свечу. Если же на них бросят не горстку головорезов, а существенное количество — можно просто не успеть расстрелять всех.
Однако здесь, сейчас, не было ни того, ни другого. Пираты не ждали боя на дистанции, они готовились к привычному абордажу, а вместо этого их просто расстреливали как куропаток. Он смотрел, как очередная галера, потеряв управление, заваливается на борт, и думал, что с каждым годом их оружие будет становиться только совершеннее и смертоноснее. Пройдёт пять лет — и ни один флот в мире не сможет даже приблизиться к Новороссийску на расстояние выстрела. Пройдёт десять — и они будут диктовать условия всем, от Царьграда до Кордовы. Если, конечно, доживут.