На море же творилось страшное. Дым, огонь, обломки — всё смешалось в один гигантский котёл, в котором умирал римский флот. Но еще державшаяся на плаву часть вдруг затормозилась. Галеры и дромоны, ещё минуту назад рвавшиеся в атаку, теперь сбивались в кучу, не наступая, но и не отступая. Просто стояли, покачиваясь на волнах, и ждали.
Объяснение этому было самое простое — флагман взорвался у них на глазах, а лучшие корабли, шедшие в авангарде, превратились в горящие остовы. Именно поэтому сейчас каждый капитан и каждый кормчий, задавался одним и тем же вопросом: что делать? Идти вперёд — верная смерть. Отступить — навлечь на себя гнев василевса, который, возможно, страшнее любых пушек. Вот они и замерли, не в силах выбрать.
Сергей видел это. Он как раз передал очередное ядро, вытер пот со лба и припал к биноклю. Римляне сбились в плотную группу, но больше не атаковали. Они напоминали овец, загнанных в загон и не знающих, куда бежать.
— Гляди, Серый, — Колян сплюнул за борт, вытирая перепачканное сажей лицо. — Кажись, всё. Сдулись.
— Сдулись, — согласился Сергей.
Он опустил бинокль и оглядел палубу. Расчёты работали с прежней чёткостью, но темп огня упал — Дронов берёг заряды. Из семи десятков римских вымпелов, вышедших в море, на плаву оставалось не больше тридцати. И с каждым новым залпом, с каждым точным попаданием «единорога» или девятифунтовок, это число сокращалось.
— Добиваем? — спросил Бородин, не оборачиваясь.
— Погоди, — кивнул Сергей. — Что у нас с запасами?
Подошёл Дронов. Вид у него был усталый, но довольный — как у охотника, загнавшего крупного зверя. Он вытер лоб тыльной стороной ладони и, понизив голос, доложил:
— Пороха и ядер — совсем немного. Точно не скажу, но выстрелов по пять на орудие, не больше. Этих, — он кивнул в сторону сбившихся в кучу римлян, — потопим. А потом всё. Только бежать.
Сергей покачал головой. Опять на тоненького. Как всегда.
— Тогда ждём, — сказал он.
Ждали недолго. Там, на той стороне, жест оценили правильно, вскоре со стороны порта выдвинулась галера. На борту, кроме гребцов и нескольких человек команды, стояли трое важных римлян. На мачте, как и в прошлый раз, развевался белый флаг.
Сергей опустил бинокль и усмехнулся.
— Ну, вот. Кажется, дошло.
Послы поднялись на борт. Толстяк и худой, те же что приплывали утром. Третий, высокий старик с сухим, надменным лицом, держался поодаль и смотрел на всё с плохо скрываемым презрением. Видимо, рангом повыше. Ну, тем лучше.
Сергей не стал тратить время на приветствия, сразу перейдя к сути.
— Первое. Вы вернёте наших людей. Тех, кого похитили. Второе. Свадьба князя Владимира Мстиславовича и племянницы василевса Зои состоится прямо сейчас, здесь, на борту «Варяга». Третье. На свадьбе будет присутствовать василевс.
Толстяк издал какой-то сдавленный звук. Худой побелел так, что, казалось, сейчас упадёт в обморок. Старик вспыхнул, но смолчал. Это было неслыханно. Немыслимо. Помазанник Божий, наместник Христа, должен явиться на борт варварского корабля, словно вассал к сюзерену. Стоять среди врагов, без охраны, и благословлять брак своей племянницы с чужеземцем. Такого не требовал никто и никогда.
Послы переглянулись. Старик хотел что-то сказать, но осёкся, наткнувшись на взгляд Сергея.
— Мы передадим твои слова, — выдавил наконец толстяк.
— Передайте, — кивнул Сергей. Он вытащил из-под плаща песочные часы — небольшие, в деревянной оправе, специально припасённые для такого случая. Перевернул их и поставил на фальшборт. Песок тонкой струйкой побежал вниз. — Когда упадёт последняя песчинка, мы продолжим. И тогда уже не остановимся, пока не сравняем ваш город с землёй.
Послы, пятясь, отступили к трапу. Старик на мгновение задержался, переводя взгляд с песочных часов на неподвижные ряды пушек, на замерших в ожидании канониров, на Володю, стоявшего у мачты в парадной кольчуге. Потом резко развернулся и, не сказав ни слова, сошёл в лодку.
Колян проводил их взглядом и хмыкнул:
— Ну, теперь или пан, или пропал. Как думаешь, привезут?
— Нет конечно, — ответил Сергей, не отрывая глаз от песочных часов.
Послы направились не во дворец, а туда где сейчас находился василевс. Он хоть и храбрился, выпячивая впалую грудь, но окружение настояло на очередной смене дислокации. Это был невзрачный двухэтажный дом, зажатый между пекарней и складом торговца оливковым маслом. Он ничем не отличался от соседних, и только двое варягов-телохранителей, замерших у входа, выдавали, что здесь укрывается кто-то важный.