Нет, точно не римляне. Команды уж больно пёстрые. На палубах — кого только нет, даже смуглые южане в тюрбанах. Скорее пираты, коих, если верить Владимиру, в этих водах сейчас втрое больше чем купцов.
Дистанция сократилась до двухсот метров. «Зоркий» ещё притворялся жертвой: флаги спущены, пушечные порты закрыты, орудия заряжены картечью и развернуты вдоль борта. Команда притаилась. Гаврилов, стоя на мостике, негромко подгонял врага: «Давай, давай, ещё ближе…» Он рассчитывал что пойдут на абордаж. А там — картечь в упор, и можно брать тёпленькими.
Сергей разглядывал приближающиеся дромоны, ощущая какую-то смутную тревогу. Что-то ему не нравилось, напрягало. Но не успел он оформить ощущение в мысль, как нос головного дромона окутался белым дымом. Грохот докатился на долю секунды позже вспышки, и тяжёлое ядро с воем пронеслось над гребнями волн, врезавшись в нос «Зоркого», чуть ниже ватерлинии, и почти сразу — второй выстрел, с того же дромона. Это ядро попало выше, в стык между бортом и палубой, разворотив бак и сбросив за борт двоих матросов.
Секундная пауза, и второй дромон, тот что левее, дал свой залп. Оба ядра попали в борт в районе фок-мачты. Одно разворотило пушечный порт, ещё не успевший открыться, убив двух пушкарей, которые только-только заняли места у орудия. Их разорвало на куски, кровь и ошмётки плоти залили палубу. Второе ядро пробило фальшборт и застряло в коечных сетках, не причинив серьёзных повреждений.
— Отставить маскировку! — рявкнул Гаврилов, перекрывая грохот. — Орудия к бою! Левый борт — огонь по готовности!
«Зоркий» сбросил личину. Порты распахнулись, стволы выдвинулись наружу, пушкари припали к запалам. Сергей видел, как на пиратских дромонах засуетились, и вдруг вдоль бортов головного дромона поднялись толстые деревянные щиты. Они встали стеной, прикрывая расчёты орудий и команду, готовую к абордажу.
— Пли! — гаркнул Гаврилов.
Глава 7
Поражение
Четыре девятифунтовых орудия левого борта выплюнули картечь. Туча рубленого свинца и железа ударила в щиты, и прошлась по такелажу: лопнули ванты, перебило фал, рея на фок-мачте дрогнула, накренилась. Парус на гроте получил с десяток пробоин, но команда за щитами не пострадала.
Гаврилов выругался сквозь зубы и скомандовал разворот. «Зоркий», кренясь, начал поворачиваться правым бортом ко второму дромону. Там тоже подняли щиты, но чуть позже, и картечь ударила, когда они ещё не до конца встали. Часть заряда ушла выше, в паруса и такелаж. Паруса разорвало в клочья — полотнища лопнули, повисли жалкими лохмотьями. Реи заскрипели, одна треснула. Но команда опять уцелела: те, кто не успел укрыться, попадали на палубу, а основная масса успела спрятаться за щитами. Второй дромон потерял ход, его паруса беспомощно обвисли, но он остался боеспособен.
«Зоркий» оказался между двух противников, и оба, несмотря на повреждения, продолжали маневрировать, перезаряжая орудия. Щиты работали. Пираты, видя это, действовали всё увереннее.
Тем временем третий дромон, используя преимущество в ветре, заходил с кормы «Зоркого». Сергей разглядывал его носовую часть, думая о том что если там и есть орудие, то одно, не больше. И точно — через мгновение дромон выстрелил. Ядро пронеслось над кормой, сбив флагшток, на котором только что взвился андреевский флаг. Дерево хрустнуло, полотнище рухнуло в воду.
— Правый борт, беглый огонь! — надрывался Гаврилов.
Но орудия правого борта всё ещё перезаряжались, и Сергей, отвлекшись от тех, кто был близко, перевёл взгляд левее — туда, где два оставшихся в резерве дромона, вдруг рванули на шлюп.
«Зоркий» был скован боем, драккар пытался отсечь третий дромон, а шлюп-разведчик — маленький, вёрткий, с одной-единственной пушкой и парой пищалей — остался один. Понимая что силы не равны, он попытался уклониться, отстреливаясь из шестидесятки. Ядро ударило ближайший дромон в носовую надстройку, и тут же щёлкнули пищали. Сергей видел, как на палубе дромона упали несколько человек, как обвисли продырявленные паруса, как дромон сбавил ход, отваливая в сторону.
Но второй дромон уже обошел шлюп с кормы, и в сторону шлюпа полетела струя греческого огня. Вспыхнул тот мгновенно. Паруса, такелаж, мачта — всё занялось разом, с воем и треском. Сергей смотрел, как шлюп-разведчик умирал, с невероятной быстротой пожираемый пламенем. Люди прыгали в воду, но горящая нефть растекалась по волнам, и море горело вместе с кораблём. Крики долетали даже сквозь грохот собственных орудий, и Сергей знал: оттуда не спасётся никто.