Бабка ушёл выполнять распоряжение, а они с Артёмом ещё долго ходили по острову. Спустились к воротам, подошли к куче оружия, прошлись вдоль стены. Сергей молчал, Артём тоже. Говорить не хотелось. Когда небо на востоке начало сереть, Сергей свернул к башне и полез наверх. Артём — за ним. На середине подъёма их нагнал Бабка.
Поднялись наверх молча. Ступени поскрипывали под ногами, ветер с моря набрасывался всё сильнее, и к тому моменту, когда выбрались на площадку, их уже пробирало до костей.
Уже наверху, чтобы дать организму иллюзию тепла, Сергей принялся набивать трубку, предложив Артему присоединиться.
Тот мотнул головой:
— Не. Простыл. Горло дерёт.
Бабка в приглашении не нуждался, едва завидев халявный табак — а здесь это была высшая ценность, достал свою трубку, и не спрашивая, зачерпнул щепоть из сергеевого кисета.
При дневном свете остров выглядел иначе. Ночью всё давило однообразием и отсутствием красок, теперь же, под едва вылезшим солнцем, разрушения не казались такими уж страшными.
Он перевёл взгляд на бухту, точнее на трофейные дромоны. В лунном свете они угадывались только по силуэтам, сейчас же их было видно отчётливо. Побитые, с пробоинами, с обвисшими снастями. Видно после боя их даже не трогали, как пришли на вёслах, так и остались. Но сам факт наличия кораблей радовал. Починить, и будут вполне пригодные суда. Не такие, как их переделки, но для каботажа, для перевозки грузов с побережья — самое то.
А таскать придётся много. Сергей уже прикидывал, что и откуда можно возить.
Первым на ум пришёл Белгород. Километров сто, может, сто двадцать к северу, на Днестровском лимане, это был крупный торговый порт, через который шла часть пути из варяг в греки. Если поставить дело правильно, его можно сделать основным пунктом снабжения острова.
Кроме Белгорода неподалеку есть город Пересечен, единственная в этом районе славянская крепость. Да, это не торговый порт, но если найти общий язык с местными, какие-то вещи можно будет возить и оттуда, тот же лес например.
Дальше, южнее дельты, город-порт Констанция. Но торг там совсем небольшой, поэтому он менее интересен.
Следующий в списке — Варна. Крупный и серьезный болгарский порт. Расстояние больше двухсот километров, зато выбор там явно богаче. Та же сера, медные чушки, заготовки железа, олово. Всего этого должно быть в достатке.
Самый дальний, Доростол, крепость на Дунае. Не торгаши, скорее что-то вроде пограничного форпоста, но рядом куча мелких поселений, откуда вполне можно набирать людей. Слухи о девятиэтажниках разошлись повсюду, а значит желающие послужить найдутся.
Кроме того по всему берегу кучи рыбацких посёлков, которые так же как и другие, терпят от всех подряд. Если подойти с умом, их тоже можно переманить.
Глядя на море, Сергей вспомнил Крым из прошлой жизни. Севастополь, бухты, серые борта кораблей, флаги на ветру. Непотопляемый авианосец — так называли полуостров. И Змеиный сейчас, по сути, мог стать для них тем же.
Такой же передовой базой, с которой флот выходил бы в море, ремонтировался, пополнял припасы. Отсюда можно контролировать торговые пути, взимать пошлины, а при нужде — высаживать десанты на побережье. И, что важнее всего, иметь запасной оплот, на случай беды с девятиэтажкой.
Масштабных производств тут конечно не развернешь, зато вполне можно потянуть усечённые. Как-то — порох, литьё, металлообработку, судоремонт. Столько, чтобы было достаточно для выживания.
Топливо, зерно, металл придётся возить с материка. Это минус. Но при грамотной логистике и хороших запасах остров выдержит многомесячную осаду. Родник есть, стены есть, бухта прикрыта.
Разумеется, он не думал, что прямо сейчас на них кто-то нападет. Пока это казалось бредом. Но знал: рано или поздно рецепт огнестрела уйдёт, и тогда всё изменится.
С рассветом мародёрство на острове приняло совсем пугающие очертания. Воины тащили всё, что плохо лежало: прятали в мешки, сваливали в кучи, сносили к берегу. Мелькали свёртки парусины, связки шкур, медные котлы. Кто-то волок на спине тюк, из которого сыпалась сушёная рыба, кто-то нёс под мышкой бронзовый светильник, не замечая, что масло капает на штаны.
Так действовали не все. Основная часть, ветераны, удовольствовалась малым, подобрав себе кое-что из снаряжения, да еще по мелочи. Им не впервой было делить добычу, и они знали, что жадность до добра не доводит. А вот ополченцы, бывшие рабы и прочий подобный люд резвились как могли. Они лезли в каждую щель, выворачивали землянки, разбирали завалы. У одной из землянок двое уже сцепились из-за рулона ткани и, пыхтя, тянули его в разные стороны.