Воевода смотрел на него, не понимая.
— Ты что задумал? — спросил он хрипло.
— Хочу избавить вас от этого, — произнёс Сергей, не отрывая взгляда от печенегов.
Воевода напрягся.
— Не надо, — понизив голос до шепота, сказал он. — Ты уйдёшь, а они вернутся, и тогда уже будет не дань, они весь город спалят!
Сергей повернулся к нему.
— Они не уйдут, — отрезал он. — Поверь мне, я знаю, что говорю.
Ждан пристально посмотрел на него, потом перевёл его на поле, на клубящуюся пыль, на колышущуюся орду. Качнул головой, но спорить не стал. И Сергей видел что он и сам хочет чтобы их избавили от кочевников, но боится. Потому что так уже бывало: приходили смелые, обещали, уходили, а печенеги возвращались, когда некому было заступиться.
Меньше чем через час на берег сошли девятиэтажники. Первыми, как всегда, бабкинцы в своих волчих «мундирах». За ними мушкетеры и пищальщики, последними — расчёты пушкарей с железными шестидесятками.
В сумме две сотни бойцов, хотя для того чтобы отогнать орду, хватило бы и половины. Но план Сергея был в другом. Он не собирался никого отгонять, печенеги не должны были уйти вовсе.
Для этого подошёл к воеводе и попросил четыре десятка коней и десяток телег с лошадьми. Ждан посмотрел на него так, словно Сергей попросил у него не коней, а что-то невозможное. Но спорить не стал, слишком уж много силы сошло на берег, чтобы перечить.
И вскоре из боковых ворот, скрытых от глаз степняков, выехали конные группы и телеги, задачей которых было обойти лес с двух сторон и сделать так, чтобы те кто пришёл за данью, остались здесь навсегда.
Печенеги же заволновались, видимо обычно всё происходит быстро, а тут задержка. От плотной массы всадников отделились трое и поехали к воротам.
Сергей прильнул к биноклю. Это были ближники хана. Один грузный, в пластинчатом нагруднике, поверх которого висела серебряная цепь с бляхами. Двое других помоложе, в кольчугах до колен, в меховых шапках с бронзовыми навершиями. Кони под ними были крупнее обычных печенежских, ухоженные, с медными бляшками на сбруе. У каждого на поясе висела сабля в ножнах, за спиной короткий лук в расшитом налучье.
Ждан тревожно покосился на него.
— Успокой их, — негромко сказал Сергей. — Потяни время. Скажи, что всё почти готово, дань уже грузят. Пусть ждут.
Воевода ничего не ответил, и нахмурившись, зашагал к воротам.
У выхода ему подвели коня. Он тяжело, по-стариковски забрался в седло и выехал за створки. Печенеги, едва завидев его, остановились, но ближе не подъезжали — держались на расстоянии полёта стрелы. Ждану пришлось ехать к ним самому.
Сергей проводил его взглядом и перевёл глаза на девушек. Те, кого должны были отдать в дань, стояли отдельно от толпы. Молодые, в светлых одеждах, с распущенными волосами — уже приготовленные. Рядом жались матери, сёстры. Мужчины по-прежнему смотрели в землю.
Сергей встретился взглядом с одной из девушек, совсем юной, чернобровой, с мокрыми от слёз щеками. Девушка вздрогнула, опустила глаза, и новая слеза скатилась по её лицу.
Он отвернулся и снова поднёс бинокль к глазам. Воевода уже подъехал к парламентерам, и что-то им объяснял, разводя руками.
«Штыковую» атаку Сергей не планировал. Печенеги на своих низкорослых лошадках были вёрткими, как блохи, и, что он знал по опыту, трусливыми. Начни его люди стрелять сразу, вся рать рассыплется по полям, и никакое окружение уже не поможет. Они растворятся быстрее, чем пушкари успеют перезарядиться.
Значит, сначала надо было завязать драку. Дать им поверить, что они сильнее. Что перед ними просто дерзкий отряд, который можно смять. И для этого силы, которые он выставит, должны быть такими, чтобы не испугать, а заставить печенегов самих рвануть вперёд, втянутся и потерять осторожность. Удар же нанести когда подойдут ближе.
Он опустил бинокль и посмотрел на Бабку. Тот стоял рядом, жмурясь от солнца, и, казалось, думал о том же.
Воевода уже добрых двадцать минут отвлекал печенегов, Сергей не знал что он им втолковывает, но был ему благодарен. Но когда он отвёл глаза от переговорщиков, там что-то произошло. Ждан вдруг сжался, вскинул руку, заслоняя лицо. Один из кочевников, тот, что грузный, в пластинчатом нагруднике, замахнулся и хлестнул его плетью — коротко, с оттягом, по-хозяйски.
Конь под воеводой попятился, переступая с ноги на ногу, он развернул его, и не оглядываясь, направил обратно.
В этот миг под плащом Сергея дважды коротко протрещала рация. Окружение было завершено.
— Ну вот и все… — пробормотал он, и глядя как печенеги неторопливо возвращаются к своим, махнул рукой, подавая знак.