Ракета с резким шипением вырвалась из трубки, прочертила над водой ослепительную алую дугу и с треском рассыпалась в вышине.
Местные заволновались. Священники шарахнулись, закрывая лица кто рукавом, кто крестом. Охрана схватилась за оружие и заозиралась, не понимая, откуда ждать атаки. Один из варягов попятился и едва не опрокинул переносной алтарь. Чиновники присели, втянув головы, кто-то даже вскрикнул. Но это была лишь первая искра.
Не успела дуга погаснуть, как с борта «Варяга», стоявшего в бухте, ударили салюты. Десятки, сотни огней вспыхнули разом, рассыпаясь золотыми, зелёными, алыми шарами. Грохот прокатился над водой, над портом, над берегом, и казалось, само небо треснуло и осыпалось на землю горящими осколками.
Договорившись с Коляном о салюте, Сергей хотел добавить свадьбе «эксклюзива». Он понимал: событие-то глобальное, и обставить его нужно соответственно, но вышло не очень. Привыкшие к пышности римляне, оказались не готовы к тому, что небо над их головами просто разверзнется, явив на их головы гнев божий в виде огненного дождя, который обрушился на город после того, как их василевс признал варваров равными.
Первыми дрогнули священники что только что пели псалмы, подхватили полы ряс и бросились врассыпную, забыв и про алтарь, и про патриарха. За ними — чиновники, сбивая друг друга с ног. Охрана смешалась: кто-то заслонял василевса щитами, кто-то, наоборот, бежал, бросая оружие. Даже варяги, только что непоколебимые, отступали, вжимая головы в плечи. И лишь василевс остался на месте, нацепив на лицо привычную маску. Сергей смотрел на всё это и понимал: красиво не получилось. То что в его понимании было салютом, для местных выглядело Апокалипсисом.
Хреново, тут не поспоришь. Но даже так плюсы все равно есть. Теперь о том, что в день свадьбы князя Владимира небеса разверзлись и осыпали землю огнём, будут рассказывать не только по всему побережью, но и по всему миру. Везде, куда только доберутся торговцы.
Девятиэтажки, после такого эпического финала, решили судьбу не испытывать и той же ночью отчалили. Берег известный, луна полная, видимость хорошая. Эскадра снялась с якоря тихо, без сигналов, и вышла в море, оставляя за кормой огни Константинополя.
Уже когда город превратился в далёкую полоску света на горизонте, Сергей с Коляном стояли на корме «Варяга» и курили. Колян — самокрутку, Сергей — трубку.
— Ну, Серый, — Колян затянулся, выпустил дым через ноздри, — кажись, всё. Оторвались. Теперь эти, с золотыми горшками на бо́шках, к нам не сунутся. Обожглись — надолго запомнят.
Сергей покачал головой.
— Сунутся. Ещё как сунутся.
Колян поперхнулся дымом, закашлялся.
— Ты чего? Мы ж им весь флот сожгли. Дворец разнесли. Василевса на колени поставили. Куда ещё-то?
— Вот именно, — Сергей раскурил трубку, выпустил клуб дыма. — Мы его на колени поставили, причем при всех: при патриархе, при гвардии, при народе. Думаешь, он это забудет? Простит?
Колян помолчал, переваривая.
— Ну… не знаю. Может, побоится?
— Сейчас — да. Улыбаться будет, подарки слать, союзниками нас называть. Но как только залижет раны, новый флот соберет, норманнов новых подкупит, болгар подтянет, арабов до кучи, вот тогда и ударит, только уже не нахрапом, как раньше, а хорошенько так подготовится…
— Хреново, — резюмировал Колян. — Это что ж, мы зря всё это затеяли?
— Нет, — Сергей покачал головой. — Не зря. Мы выиграли время. Раньше у нас был месяц, от силы два, теперь — год, может, больше. Мы успеем построить новые корабли, обучить новые полки, наладить производство. А когда они придут, встретим уже на равных.
Он помолчал, глядя на убегающую за горизонт лунную дорожку, и продолжил:
— Понимаешь, Колян, мир так устроен. Стоит самому сильному льву упасть — и его загрызут гиены. А если лев ещё и пришлый, чужак, то вообще. Нас здесь никто не ждал, никто не звал, и чтобы выжить, нам нужно быть не просто сильными, нам нужно быть сильнее всех.
Колян докурил, щелчком отправил окурок за борт. Тот мелькнул красной точкой и исчез в темноте.
— Ну, будем, значит, — сказал он. — Куда деваться.
Дальнейший путь проделали без приключений, а учитывая, что пороха оставалось в обрез, Сергей всерьёз опасался какой-нибудь подставы от василевса. Но пронесло. Море было пустым, ветер — попутным, и на одиннадцатый день пути впереди показался знакомый обрыв, а на нём — белая коробка девятиэтажки с флагом на крыше.
Отсутствовали они чуть меньше месяца, но изменения были видны невооружённым взглядом. Стоя на носу Варяга, Сергей разглядывал приближающийся берег. На месте сгоревшего гостевого дома уже поднимался новый сруб, вдоль восточного склона, где раньше чернело оставшееся от рыбацкого поселка пепелище, выстроились длинные жилые бараки по типу тех что когда-то строили в союзе.