И что скажет Ждан?
Воевода подошёл сам. Возник сбоку, спросил негромко:
— С трофеями как быть?
Сергей обернулся. Ждан стоял, опустив плечи, и вид у него всё еще был ошарашенный, но глаза уже не бегали.
— Сначала собрать, потом разделить, — ответил Сергей. — Обиды никому не будет.
Ждан кивнул. Помолчал, глядя, как по полю волокут убитых.
— А с телами что? — спросил он наконец. — И с лошадьми.
— Трупы зарыть, — ответил Артём. — И чем скорее, тем лучше, чтобы не смердели. А лошадей согнать в загон, что же ещё?
— С ранеными как быть? — вставил Ждан. — Их немного, но есть.
— Добить, — спокойно сказал Артём. — Чего им мучиться.
Воевода выслушал, переварил. Видно было, что ему не по себе от того, как легко чужак говорит о смерти, но он снова кивнул. Потом добавил, уже другим, тихим голосом:
— Я понял. Так и сделаем. Но есть ещё вопрос. Не здесь. Кто-то сходит со мной?
Он покосился в сторону ворот, где местные всё ещё таскали трофеи.
Артём перехватил его взгляд.
— Могу я, — предложил он.
Ждан кивнул, развернулся и пошёл вдоль стены. Артём двинулся следом.
Сергей проводил их глазами и остался наедине со своими мыслями, глядя, как за воротами, тормоша убитых, ругаются мужики, и в голове, будто сама собой, сложилась мысль.
Ну вот же. Вот оно, решение. Не нужно ждать. Не нужно никого обходить. Владимир сейчас в Херсонесе. Если идти по прямой, два-три дня ходу. Там ещё день-два на разговоры. Обратно тоже три. Итого неделя. От силы полторы, если погода подведёт.
И тогда к этому берегу пристанут не только их корабли, но и флот Владимира с дружиной. А это совсем немало, несколько тысяч отборных, злых, прошедших не одну войну. Дай им пушки, в вот тебе самая настоящая армия. Та, которой нечего противопоставить ни печенегам, ни болгарам, ни вообще кому бы то ни было.
Мысль эта зацепилась крепко. Сергей ещё раз прокрутил её в голове, прикинул, сколько уйдёт времени, какие понадобятся доводы, и гонимый этой идеей, уже через час собрал совещание в каюте «Варяга».
Круг приглашенных был совсем узким. Только он, Артем и Бородин. Те кто реально мог принимать решения, и кому он безоговорочно доверял.
Артем согласился сразу, когда Сергей поделился видением ситуации.
— Так и надо. — уверенно сказал он.
Бородин покачал головой.
— Нельзя такие решения принимать второпях. Мы должны вернуться домой, доложить генералу, а уже потом думать о союзе с Владимиром. Принимать такие решения единолично, как минимум не умно, или вообще преступно.
— Времени нет, — отрезал Сергей. — Пока будем ходить, печенеги выжгут округу, а за ними и норманны подтянутся. Они и так уже неподалеку лютуют.
Бородин нахмурился.
— Это уже не тактическое решение. Это полноценный союз с Киевом, по сути — чужая война в которую ты хочешь втянуть нас, даже не доложив генералу.
Сергей подался вперёд.
— А я тебе скажу, что будет, если мы уйдём. Ты видишь, что творится. Людей угоняют, как скот. Сёла без защиты. Им дай месяц — и мы получим выжженный берег, а не союзный форпост. И тогда сюда не то что Владимир — никто не придёт. Потому что защищать будет нечего.
Он выдержал паузу, глядя на Бородина.
— Своими силами мы не обойдёмся. Флот у нас для войны на море, а тут нужна армия. Дружина. Конница. Всё это есть у Владимира. И если мы сейчас не приведём его сюда, мы потеряем этот берег. А вместе с ним возможно и Змеиный, и выход к Дунаю.
Артём снова кивнул.
— Владимир идеальный вариант.
Бородин переступил с ноги на ногу, и в его голосе появилось раздражение.
— Послушай, Сергей Викторович. Мы с тобой оба военные. И у нас, помимо прочего, есть приказ. Ты сам, между прочим, на этом стоишь всё последнее время. А теперь хочешь, чтобы я согласился с решением, которое ты принял без генерала, без штаба, без связи? Это самоуправство.
Сергей смотрел ему прямо в глаза.
— Обстоятельства особые. Генерал ждёт от нас не слепого выполнения буквы, а дела. Ты сам это знаешь не хуже меня.
— Знаю, — не отступил Бородин. — Но и ты знаешь, что мы уже действуем на свой страх и риск. Лесоповал, Белгород. Когда это кончится? И чем?
— Тем, что мы потушим пожар, который нас окружает, — ответил Сергей. — И начнём наконец действовать на опережение.
Бородин скрестил руки на груди.
— Это всё слова, Сергей Викторович. Убедительные, но слова. А я всё равно считаю, что сначала надо доложить генералу и получить приказ.
— Вот и доложим. Из Херсонеса.
— Это не то же самое, и ты это понимаешь.
— Понимаю. И потому готов ответить за последствия. Перед генералом и перед всеми.