Хозяйка поднялась из-за стола, поклонилась, не поднимая глаз. Женщина была дородная, широкая в кости. Низко повязанный платок, открывал лицо с глубокими складками у рта и тёмными кругами под глазами.
— Проходите, гости дорогие, — сказала она тихо. — Места мало, да как-нибудь разместимся.
Артём прошёл к свободной лавке. Сергей сел на табурет у окна, затянутого бычьим пузырём.
— Как звать? — спросил Сергей, обращаясь к женщине.
— Нежана, — ответила она и заправила выбившуюся прядь под платок. — Старший мой на стене, а эти вот при мне.
Сергей знал что мужа женщины убили в прошлом году при набеге, ему сказали, когда отправляли сюда, но он не ожидал что тут будет так все убого. Терем воеводы, показавшийся ему бедным, по сравнению с этим был просто дворцом.
Переглянувшись с Артемом, они начали выкладывать на стол провиант, тот что взяли на корабле. Вяленое мясо, сухари из белого хлеба, стеклянную баночку с мёдом, сушёные яблоки и абрикосы в холщовом мешочке. Артём добавил пакет с чаем, соль, несколько луковиц и кусок твёрдого сыра, завёрнутый в чистую тряпку.
Хозяйка замерла, подумав что гости сейчас будут есть, но Сергей поднялся с табурета, отодвинулся от стола и кивнул в сторону детей.
— Угощайтесь, чем бог послал. — сказал он негромко.
Дети не шелохнулись. Мальчишка на лавке приподнялся, сонно моргая, но сполз и замер. Девочка-подросток отложила шитьё, и теперь смотрела на мать, ожидая её слова. А та всё стояла, не решаясь подойти.
Артём первым шагнул к выходу, бросив через плечо:
— Мы во дворе побудем, подышим перед сном.
Сергей вышел следом, притворил дверь, постоял, прислушиваясь. В избе было тихо. Никто не шевелился, не подходил к столу. Он пожал плечами, словно не понимая почему так, и шагнул к Артёму, который уже сидел на пне у плетня, сворачивая самокрутку.
— Не притронулись, — сказал Сергей.
— А ты чего ждал? — Артём прикурил, выпустил дым в тёмное небо. — Они теперь полночи на эту еду молиться будут, а есть начнут, только когда мы уйдём, и то не сразу.
Сергей устроился на соседнем пне, вытянул ноги, полез за трубкой.
— Я думал у воеводы убого. А тут… — он не договорил.
Артём сплюнул в пыль.
— Местные им помогают, я у сотника спрашивал. Но у остальных тоже, сам понимаешь, негусто.
Сергей кивнул.
— Когда встанем тут крепко, — произнес он, — такого быть не должно. Вдова с четырьмя детьми не должна так жить, это не правильно.
— Согласен, — хмыкнул Артём. — Однако тут это обычное дело.
Сергей покачал головой, но спорить не стал. Он только подумал о том, как устроена жизнь в их посаде. Конечно, тоже не рай, но всё же иначе. У людей есть работа, хлеб, крыша над головой не чета этой. Нет недостатка в одежде, никто не думает чем накормить детей, есть к кому обратиться в случае неприятностей.
Они докурили. Ветер потянул с реки сыростью, и Сергей поёжился.
— Надо хоть пару часов вздремнуть, — сказал он, поднимаясь. — Ноги гудят жуть как.
Артём кивнул. Но в дом они не пошли, понимая что если займут лавки, детям придется спать на полу. Да и узкие лавки эти. Вместо этого они обошли избу, и забравшись в сарай, легли прямо на сено, подстелив плащи.
Проснулись в четыре, когда на часах Артема сработал будильник.
Сергей поднялся первым, вышел во двор, и прежде чем покинуть подворье, заглянул в дом. Женщина не спала. Еда была нетронута, всё лежало так, как они оставили.
Сергей постоял в дверях. Потом шагнул к столу, запустил руку в карман и высыпал на край несколько серебряных монет. Они упали с негромким звоном и замерли рядом с банкой мёда.
— Спасибо за ночлег, — негромко сказал он.
Женщина подняла на него глаза.
— Храни тебя Бог, воевода, — ответила она.
Сергей кивнул и вышел, притворив дверь.
В просторном срубе у городских ворот было натоплено, но дымно. Стол, сколоченный из толстых плах, занимал почти всю середину. На нём, придавленная по углам камнями, лежала карта — грубый рисунок берега, реки, леса, пометки углём.
Когда зашли Сергей с Артемом, Владимир стоял во главе стола, за которым расположились трое тысяцких, командир конной дружины, командир разведчиков Гуннар, и Бабка.
Князь глянул на Сергея и заговорил, словно обращаясь конкретно к нему.