Началась куча мала. Даже не так — сеча. Рубились вплотную, грудь в грудь. Кони ржали, топтались, били копытами. Железо гремело так, что закладывало уши. Девятиэтажники понимали — еще немного, и их зарежут. Поэтому работали страшно, молча.
Но тут подоспели гусары. Лавой, как умели, они рассекли толпу, с разбегу протоптав в ней кровавые проплешины.
Началось безумие.
Глава 18
Татуировки
Сергей уже не просто отбивался, он дрался за жизнь. Меч ходил по короткой дуге, входил в чужую плоть, выходил мокрым. Троих он зарубил насмерть.
Артём держался рядом, размахивая клинком как вентилятор.
А потом где-то совсем близко, над свалкой, над всем этим — заревел рог и в ту же секунду в толпу врубились еще конные. Первым был Владимир. Без шлема, без оружия, с биноклем, болтавшимся на шее. За ним — десятка два ближников. Они буквально разрезали, рассекли свалку собой.
Всё кончилось так же быстро как и началось.
Только что резались, грызлись, топтали друг друга — и вдруг отхлынули в стороны, как вода от брошенного камня.
Сергей опустил меч. На земле, между двумя замершими группами, лежало не меньше полутора десятков тел. Кто-то ещё шевелился. Кто-то уже нет.
Владимир осадил коня. Медленно обвёл взглядом своих, потом Сергея, потом тела. Лицо его было каменным.
— Что здесь было, воевода? — спросил он, не повышая голоса.
Сергей взглянул на него, на свой меч. Кровь капала с клинка. В ушах ещё стоял звон.
— Подрались, — ответил он хрипло.
Князь медленно развернулся к Гуннару, который стоял, прижимая ладонь к рассечённому лбу. Потом посмотрел снова на Сергея.
— Из-за баб?
— Из-за баб, — согласился тот.
Владимир помолчал. Потом кивнул, и сказал уже громче, так, чтобы слышали все:
— Женщин — в обоз. Кто тронет хоть одну — вздёрну на месте. И это касается всех.
Но на этом ничего не закончилось.
Гуннар, всё ещё придерживая рассечённый лоб, выступил вперёд. Кровь текла по щеке, но он уже не шатался. Остановившись напротив Сергея, он сплюнул, вытер рот тыльной стороной ладони.
— Выходи биться! — произнёс он громко, так, чтобы слышали все, кто остался у шатров. — Хольмганг! Или ты, воевода, только за спины своих людей и горазд?
Толпа загудела. Дружинники Владимира, гусары, люди Бабки, все те, кто только что разошелся по сторонам, стянулись обратно. Все они понимали — просто так разойтись уже не получится. За пролитую кровь придется ответить.
Владимир тоже не вмешался. Глянул только исподлобья, будто укоряя — «Доигрался?»
Сергей молчал. Он хоть и не искал этого поединка, но и уходить от него не собирался, прекрасно понимая что отказаться, значило навсегда потерять лицо.
— Выбирай оружие, — произнёс он ровно.
Гуннар хищно оскалился.
— Я бы нож выбрал, на мечах я не очень, но оружие выбирает тот, кого вызвали.
Он сказал это с явным расчётом, и Сергей почувствовал подвох.
И тут же, словно подслушав его мысли, Гуннар добавил:
— Но если боишься, возьми что хочешь. На то и выбор.
Он снова сплюнул. Люди вокруг зашептались.
Сергей отлично понял, что после этих слов выбери он что-то другое, и победа будет не полной. Так получалось по местным понятиям — ушёл от сильнейшей игры врага, равно слабак. А слабость здесь не прощали.
— Ножи, — сказал он тихо, в упор глядя на Гуннара.
Гул одобрения прокатился по толпе. Оскалившись в попытке изобразить улыбку, Гуннар шагнул вперед, и в руке его появился узкий, длинный кинжал.
Но Владимир поднял руку.
— Не сейчас! — произнёс он, и голос его, перекрывший шум, заставил всех замереть. — Сначала тризна. Во имя павших. Пусть их души порадуются, глядя на вас.
Сергей перевёл взгляд на князя, думая что в этом он весь. Даже обычное убийство пытается превратить в нечто величественное. В то, о чём ещё долго будут говорить у костров. Он легко мог отменить поединок, но он его отложил, чтобы потом, на тризне, вкушая хлеб, насладиться зрелищем.
Народ начал расползаться. Сам Гуннар, помедлив, развернулся и ушёл, так и не спрятав нож. Только уже у шатра оглянулся, зыркнул зло, и нырнул за шкуры.
К Сергею же, после того как все разошлись и занялись своими делами, подошёл Владимир. Спешился, кинул повод подскочившему отроку. Некоторое время молчал, глядя на то, как уносят убитых. Потом заговорил, не оборачиваясь:
— Зря ты нож выбрал.
Сергей усмехнулся про себя.
— Поздно об этом, князь.
Владимир покачал головой.