Убедившись что все сделал как надо, Сергей закрыл казну, проткнул картуз запальником, приложил фитиль. Орудие снова прыгнуло, плюнув огнём в дым.
Потом — снова, и снова, и снова. Банник, картуз, ядро, фитиль.
Плечо горело, в ушах стоял сплошной звон. Рядом, у соседнего орудия, возились двое — один совсем молодой, без шлема, со разбитым лицом, второй постарше, с жгутом на бедре. Они двигались медленно, но всё же двигались.
Так продолжалось долго. В этот раз владимирцы его послушались и вперёд не полезли, дав пушкам отработать. Орудия ревели, дым висел стеной. Ветер с реки изредка разгонял его, и тогда в просветах было видно, как внизу, в лагере, всё ходит ходуном: падают шатры, мечутся кони, бегут люди.
Сергей стрелял до тех пор, пока было кого бить. И только когда внизу всё почти стихло, позволил себе остановиться и оглядел батарею. Людей у пушек оставалось совсем немного.
Он опустил банник, упёрся рукой в лафет. Грудь болела так, будто по ней проехали телегой. Ощупал рёбра, — вроде целы. Задрал кольчугу с рубахой, — синяк расплывался по всей груди, от ключицы до солнечного сплетения, уже наливаясь чернотой. С трудом натянув рубаху обратно, потрогал затылок, и наткнулся на здоровенную шишку. Не будь шлема, голова раскололась бы, как орех.
Отвлекшись о своих «ранений», вдали, там, где уже вовсю орудовали свои, Сергей увидел то, о чём успел забыть. Пленных из сожжённого селения. Это были женщины, дети, несколько подростков. Они жались к деревьям, не решаясь выйти на открытое место, и смотрели на людей, которые теперь хозяйничали в лагере.
Сергей повернулся к орудиям. Прошёлся вдоль них, посчитал убитых — почти половина от всего состава, плюс раненые, еще шесть человек.
Остановившись у штабеля зарядных ящиков, он поднял крышку, потом еще одну и еще. Выходило что пороха осталось совсем немного, на половину такого же боя. Картечи и того меньше. Но самое главное, конечно же люди. Где брать расчеты? Научить кого-то из владимирцев мало реально без практики, а для практики нужен порох, которого нет.
Замкнутый круг.
Подъехал Владимир. Спешился, подошёл, встал рядом. Какое-то время смотрел на лагерь, потом заговорил:
— Разведка нашла ещё степняков. Тысячи четыре, может, больше. И при них каган.
Сергей поднял голову.
— Хан ханов?
— Он самый, — кивнул Владимир. — Костяк всей этой своры. Если разобьём их, остальные сами уйдут. А если нет — будут собираться снова и снова.
Сергей помолчал, перевёл дух.
— Я тебя понял, князь. Но пушки не готовы. Расчётов почти нет, пороха мало. Нужно вернуться, пополнить заряды, взять людей.
Владимир мотнул головой.
— Нет времени. Если не покончим с ними сейчас, потом не поймаем. Разбегутся, а то и сами ударят. То, что мы застали их врасплох, — редкая удача. Нельзя гневить богов, воевода, гром и молнии страшная штука.
Сергей усмехнулся.
— Гром — это просто звук, князь, — произнёс он. — Не стоит бояться звука. Разве что молний…
Владимир фыркнул, глянул недовольно, и не удостоив ответом, пошёл к коню.
Сергей ожидал, что князь начнёт настаивать, давить, спорить. Но тот, уже в седле, вдруг коротко бросил:
— Твоя правда воевода, возвращаемся.
Видимо, всё же подумал головой. Ведь кроме ситуации с батареей, у самого раненых не счесть, пленные, которых нужно кормить и охранять, освобожденные из полона крестьяне, обоз набитый трофеями. Плюсы больше не перевешивали. А может, прикинул, что успеет сходить туда-обратно и вернуться с новыми силами, пока степняки не разбежались.
Собирались тяжело. Особенно сложно пришлось с погрузкой пушек.
Орудия обматывали веревками и на руках тащили к телегам. Раненых укладывали на свободные места возле пушек, подкладывая траву, чтобы было помягче.
Сам Сергей помогать не смог, последствия удара копытом не давали толком пошевелиться. Чуть не свалившись при попытке сесть в седло, он пристроился на телеге с зарядными ящиками. Тронулись.
Дорога была разбитая, и трясло на каждой кочке. Сергей держался за борт, чтобы не слететь, и считал ухабы, то и дело проваливаясь в забытьё. До темноты шли без остановок. Сергей думал, к ночи встанут лагерем, но князь объявил только короткий привал чтобы напоить коней. Люди не роптали, но видно было что сил почти не осталось.
Закончив привал, снова тронулись. Глядя на эту спешку, Сергей подумал что Владимир всё же рассчитывает успеть вернуться, чтобы не дать степнякам уйти.
Сам же он уже не стеснялся дремать. На телеге трясло, но тело, вымотанное до предела, брало своё. Он проваливался в сон, просыпался от толчка, снова проваливался.