Сколько прошло, не понял. Разбудил его голос Артёма. Тот ехал рядом, наклонившись к телеге.
— Серёга, просыпайся. Разведка доложила: эти черти идут по нашему следу.
Сон как рукой сняло.
Сергей оглянулся. Колонна всё так же тянулась по полю, и встречать здесь орду значило обречь себя на верную смерть. Нужно найти хоть какое-то укрытие. Пушки поставить так, чтобы не обошли с ходу, и чтобы обзор был для работы.
Но они уже шли этой дорогой и Сергей знал, что ничего подходящего впереди нет. Одни холмы, луга, да перелески.
Владимир так же понимал это, и прямо на ходу собрал совет. Народу было немного: сам князь, Сергей, Артём, Бабка, Гуннар, двое тысяцких и командир конной дружины.
— Ну? — произнёс Владимир, глядя на своих. — Что делать будем?
Первым высказался рослый тысяцкий, черноусый, с перевязанной рукой:
— Надо ударить самим. Пока они на марше, пока растянуты. Собрать всех конных, выйти затемно и врезать раз на раз. У них четыре тысячи, но половина — всякий сброд. Гвардия кагана — те да, но и они не железные. Если ударим плотно, развалим строй, а там и добьем, помолясь.
Командир конной дружины, пожилой, с седыми усами, качнул головой:
— В чистом поле они нас однозначно задавят.
— Тогда к реке, — подал голос второй тысяцкий. — Дойдём до брода, переправимся. Там и встретим. Переправу они так просто не возьмут.
Владимир слушал, глядя в землю. Потом перевёл взгляд на Сергея.
— А ты, воевода, что скажешь?
— Уходить дальше нельзя. Люди на ногах не стоят, да и не успеем до брода. Но встречать кагана в прямо тут тоже не вариант. Надо уходить в лес. Вот там, — он ткнул в сторону тёмной полосы, которая уже угадывалась к югу. — Встанем спиной к чаще, прикроем тылы.
Владимир прищурился.
— И что нам это даст?
— Повалим деревья, шагов на тридцать вперёд, вершинами к полю. Это будет засека. По ней конь не пройдет, пеший завязнет.
Он перевёл дух, глянул на Бабку, на Гуннара.
— Перед засекой, на самых удобных подходах, нароем волчьих ям в шахматном порядке. Глубоко не надо, метр, не больше. Внутрь набьем колья. Сверху травой прикроем и ветками. На скаку такую не заметит никто, а если и заметит, то будет уже поздно. Обоз выставим по краям, вместо заборов. Пушки поставим в пятидесяти шагах за засекой. Разделим на три батареи: две на флангах, одна в центр. Перед ними расположим щитовиков, по флангам лучников, мушкетеров и пищальщиков. Конницу поделим: одна часть будет в резерве, за центром, другая у опушки. Раненых и всех остальных либо отправим с частью обоза в Белгород, либо за спины спрячем.
Он выпрямился, посмотрел на Владимира.
— Печенеги пойдут напролом, разгонятся с поля, на забор из телег не пойдут, попробуют через засеку. Кто-то ноги сломает в ямах, кто-то встанет перед завалом. Вот тут мы и ударим пушками. Если полезут пешими через засеку или телеги, потеряют скорость и плотность, тогда конница бьёт с флангов.
Когда Сергей закончил, на какое-то время стало тихо. Потом рослый тысяцкий с перевязанной рукой шагнул вперёд.
— Я так не мыслю, воевода. Сидеть за завалами, как заяц в кустах, — не по чести. Встретить их в поле, ударить разом — вот это правда. Не встретим если, каган решит, что мы струсили.
Командир конной дружины, до того молчавший, проворчал:
— В поле они нас задавят. Кони устали, людей меньше. Засека единственный разумный вариант, а не трусость. Но в то же время он и западня. Если они нас там сожмут, назад не выйти. Я бы все же шёл к реке.
— К реке не успеем, — отрезал Сергей. — Пока дойдём, они нагонят, или обойдут и сами встретят нас на переправе, где нам будет уже не развернуться.
— А в лесу, значит, развернёмся? — усмехнулся черноусый тысяцкий. — Или будем сидеть, пока каган не подпалит чащу? Он же нас там и выкурит, как барсуков.
— Пусть выкуривает. — Сергей не повысил голоса. — Для этого ему придётся спешиться. А спешенный степняк — уже не тот боец. Пока он будет лезть через засеку, мы перебьём половину.
Тысяцкий оскалился:
— Ловко ты говоришь. А если они просто объедут лес и встанут с другой стороны? Что тогда?
— Будем ждать. — Сергей посмотрел на него в упор. — В любом случае — лес наша стена.
— Стена из гнилых пней, — фыркнул кто-то.
— Стена из того что ты сам срубишь, — недовольно дернулся Сергей. — Или твои люди не умеют держать топор?
Тысяцкий побагровел, но сдержался. Владимир поднял руку.
— Хватит.
Все замолчали. Князь обвёл совет взглядом.
— К реке мы точно не успеем, в чистом поле поляжем бестолково, а лес даёт хоть какой-то шанс. Пока не увижу лучшее, принимаю слово воеводы.