На каждую казнозарядку у него изначально было по пятнадцать выстрелов, на дульнозарядные — по пять. Он это знал, поэтому не спешил, выцеливал где покучнее, чтобы выбить как можно большее количество оппонентов.
Рядом вскрикнул подавальщик. Сергей скосил глаза: парень осел, ухватившись за плечо, из-под пальцев торчал оперённый кончик. Стрела всё же нашла прореху между щитами.
Печенеги же окончательно опешили. Кони их, обезумевшие от грохота, метались, вздыбливались, отказывались идти на засеку. Передние крутились на месте, и не могли понять, куда им деваться. И в эту вот кашу снова и снова врезалась картечь, выкашивая каждым выстрелом не по одному десятку целей.
Словно недовольные результатами, из-за спин пушкарей ударили лучники. Так же как и печенежские, их стрелы уходили высоко, через головы, и падали уже за передними рядами — туда, где топтались, не решаясь ни отступить, ни продолжать, задние сотни. Доставалось уже не только передним, смерть приходила отовсюду.
Сергей, приняв новый картуз, вогнал его в ствол. Он видел что засека и пушки сделали свое дело, и лава больше не шла вперёд, но их по-прежнему было много, и, что самое паршивое — среди убитых не было гвардии. Эти воины отсиживались за спинами, в глубине, куда не доставали ни пушки, ни стрелы.
Сергей, вглядываясь в мешанину тел и коней, вдруг уловил в толпе высокий шлем с серебряной насечкой. Это наверняка был ближник или кто-то из командиров. Не раздумывая он довернул орудие, ствол рявкнул, шлем исчез вместе с двумя десятками тех, кто стоял рядом.
Сергей перевёл дух, не опуская фитиля. Взгляд его оставался на поле.
Печенеги же, сообразив что в лоб ничего не добьются, начали перестраиваться, пытаясь найти слабое место. Левая группа кружила не решаясь подойти, а правая, та что обходила засеку, дружно потянулась в лес, туда где, как им казалось, была слабина.
Но защитники это предусмотрели. Там, где засека получалась жиже, поставили замаскированных пищальщиков. Кочевники этого знать не могли. Они видели лишь, что впереди будто бы открывается проход, и сообразили: вот он, шанс. Завизжали, заулюлюкали, и масса всадников, только что топтавшаяся в нерешительности, потекла в ту сторону, как вода, нашедшая выход.
Сергей даже на несколько секунд отвлёкся от своей пушки, понимая что если пищальщики дрогнут, печенегов уже не остановишь.
Но они сработали как надо.
Пищали рявкнули нестройно, отправив на тот свет десятка четыре всадников. Остальных словно подменили. Визг сменился паническим ором, и те кто уцелел, рванули назад, накатываясь на своих же
Дождавшись, когда паника станет особенно сильной, из леса, с фланга, вышли мушкетёры. Шли они под прикрытием небольшого каре — щитоносцы по периметру, стрелки внутри. Тактика эта была уже отработана: каре умело двигалось даже через лес, почти не теряя строя.
Проходя мимо позиций пищальщиков, они буквально «впитали» их в себя, а каре, не сбавляя шага, вышло на открытое пространство.
Там, на опушке, строй расступился, давая мушкетёрам место. Те вскинули стволы, и не торопясь, забрали ещё пару десятков врагов.
Сергей понимал: отгрызают они хоть и по совсем маленькому кусочку, но моральный удар переоценить сложно.
Те, кто выживет в этом бою, до конца своих дней будут помнить его. Хотя сейчас Сергея больше волновало другое. Он всматривался в поле, в мечущиеся толпы, в клубы дыма, и не находил того, кого искал. Каган со своими ближниками словно растворился.
Это тревожило. Пока элита цела, бой не выигран.
Повышая голос, Сергей проорал приказ заряжать ядра, желая показать, что в тылу тоже не отсидеться. И расчёты, приняв команду, зашевелились быстрее, застучали банниками, загремели зарядными ящиками. Времени на раскачку не было, и потому первый выстрел ударил уже через минуту. Орудие дёрнулось, и ядро, описав пологую дугу, ушло далеко за передние ряды. Результатов он не видел, но знал, что они были.
Следом отстрелялись ещё три пушки. Потом две. Потом ещё четыре. Ядра уходили одно за другим, все — по тем, кто находился в арьергарде. Били туда, где было наибольшее скопление живой силы. Там, за спинами передовых, всё должно было смешаться: кони, люди, телеги, обозы. И если хоть часть зарядов легла в ту густоту, то каган уже не смог бы управлять боем спокойно.
Не сказать что толпа сильно заволновалась, но что-то изменилось. Передние ряды, ещё недавно рассыпавшиеся после залпов картечи, снова сбивались. Задние же раздались вширь, волнуясь и крутя «хороводы».